— Иди-иди, смертный, — улыбнулись ему Волки. — Возвращайся домой. И помни: будет так, как ты решишь. Иди. Анубис, Отворяющий Пути, проводит тебя.
— А может, Харон, а? — упавшим голосом попросил Леша. Перспектива идти за собакоголовым божеством не вдохновляла.
— Харон, как и все мы, перевозит только в одну сторону, — впервые отозвался нарисованный волк и хищно облизал клыки. — One way ticket[37], милейший!
— Иди смело! — вернулся в образ братана Серый Волк. — Все будет путем. Никто тебя не тронет. Во, зуб его даю! — И ткнул пальцем в пасть на футболке. Нарисованный волк обиженно тявкнул.
— Иди за мной! — приказал Анубис нейтральным тоном, каким говорят с кем-либо, к кому обращаться ниже своего достоинства, но приходится. — Ступай за мной шаг в шаг, смертный, иначе превратишься в разорванное на куски мясо!
— Что да, то да! — развел руками Серый Волк. — Уж будь внимательным! А то костей не соберешь. Раскидает тебя по разным местам, никто не поможет!
Лешка встал, надеясь удержать невольную дрожь в ногах, и удержал. Вот так-то, господа Перевозчики, лицо мы перед вами сохраним!
Анубис остановился в шаге от стены.
— Встань точно у меня за спиной! — скомандовал он, не повернув головы. — Начинаем с правой. Тебя потащит за мной. Не сопротивляйся. Как пассажир на мотоцикле, тебе ясно, смертный?
— Я понял… — выдавил Леша, понял ошибку и тут же добавил: — Я понял, о великий Анубис! — надеясь, что он не слышится Волей из «Старика Хоттабыча».
Судя по небрежному кивку, попал в точку! Ну…
— Правой! — крикнул с гулким эхом его нежданный поводырь.
И они шагнули в стену. Стена мигом перевернулась и обратилась потолком.
Леша прошел через запах иссохшей известки, сменившийся запахом сырой многотонной толщи земли, он шел через гранитные массивы, проталкивался через скелеты юрского периода и через скелеты периода нового времени. Вокруг метались чьи-то неясные тени, иногда заполошно, иногда — с угрозой, и тогда Анубис высовывал длинный язык, мгновенно расцветающий пламенем, и тени со стонами и воем исчезали в складках земных пород.
Он шел через угар автомобильных выхлопов и наполненные керосином баки огромных авиалайнеров, он шел по живым и по трупам, через плоть и через кровь.
Он шел, пока Анубис не отступил вдруг в сторону, пропуская его вперед, и он прошел сквозь скрип матрасных пружин и хруст свежего постельного белья, которое сам и поменял накануне, и не оказался распластанным на кровати своей спальни.
Он распахнул веки. Разноцветные сполохи тель-авивской ночи играли на белом тюле занавесей. Рывком поднял голову — оглядеть себя. Лежал в чем упал на кровать — никакой белой рубашки и черных брюк. И телефон лежал там, куда он его положил. Время — три сорок семь утра, или еще ночи? Собачья вахта у моряков.
Голова была ясная и трезвая, ни похмелья, ни пьяного дурмана. Леша прошлепал босиком на кухню. Порылся в ящике с полотенцами — там Сандра обычно хранила сигаретный НЗ… есть! Заглянул в пачку. Негусто, всего две, но лучше, чем ничего.
Так, сесть, затянуться.
Это был не сон. Определенно.
— Неужели, Романов? — ехидно поинтересовался внутренний голос. — А кто тебя раздел, одел заново в то, в чем ты был до того, и уложил в постель? И сделал это так, что ты не помнишь?
— Не знаю, — раздраженно ответил Леша. — Но это не сон. Сны такими не бывают. Не могут быть.
— И как же это назвать? — вкрадчиво спросил внутренний голос.
— Ну-у… не знаю. Иная реальность.
— Ясно. Тебе не кажется, Романов, что ты окончательно запутался в реальностях? Какая из них истинная, Романов? В которой ты убиваешь своего бывшего друга электрическим током, защищая свои деловые интересы?
— Чушь! Вот это был сон, и ты прекрасно это знаешь!
— Та, в которой ты, один как перст, владеешь огромной фирмой, скупой рыцарь? Или…
— Замолчи, — тихо попросил Романов. Внутренний голос не унимался.
— …та, в которой ты отказываешься от любимой женщины?
— Я не отказался! — выкрикнул с отчаянием Леша. — Я просил ее подождать!
— Подождать? Ждать, пока ты в своей, уже не знаю какой по счету реальности вынашиваешь олигархические планы?
Я…
— Или ей ждать покорно, пока ты в иной, шизофренической ипостаси не прекратишь якшаться с покойным другом?
— Заткнись! — Леша вскочил. Зазвенел металлом на итальянском мраморе пола отброшенный стул. — Если ты все понимаешь, скажи, какая из них истинная?
— Все, — ответил внутренний голос. — Все реальности истинные. Они не могут существовать одновременно, как бы тебе этого ни хотелось. Исключают друг друга. Аннигилируют. Их постоянные взрывные столкновения разрушают тебя изнутри. Пока не уничтожат окончательно.
Леша поднял стул, аккуратно вернул его на место. Сел, выудил из пачки последнюю сигарету.
