Леша сделал шаг назад, и мгновенно ущелье устремилось от него, сворачиваясь, теряя многомерность. Бац! Головокружение, мгновенная тошнота, и он вновь сидит за столиком.
— Господин Председатель! — воззвал Серый Волк. — А где Дюймовочка? На мосту ее нет, в зале не видно.
— Мотгуд занята у Одина, — сухо ответил Харон.
Моряна переглянулась с альбиноской Маналой, и обе недвусмысленно хихикнули.
— Я бы попросил! — шикнул на них Харон.
Девицы дружно уткнулись в свои коктейли, но плечи подрагивали от смеха.
— Она что — крошечная? — почему-то шепотом поинтересовался Леша. Волк на футболке издевательски взвыл.
— Мотгуд? Как тебе сказать, — метнул на него насмешливый взгляд его собеседник. — В зависимости от настроения. Чем хуже — тем она выше. Меньше пяти метров я ее, честно говоря, ни разу не видел. Она великанша. А кликуху я ей дал. Типа с юмором. Удачно, прикинь?
Леша энергично кивнул, к полному удовольствию обоих волков.
— Вы уже готовы? — осведомился Харон, а Потрошитель довольно потер руки. — Можем приступить к ставкам?
— Еще чуток погодим, лады? — попросил Серый Волк.
Харон недовольно покачал головой, но дал согласие, махнув рукой. Потрошитель нахмурился, а человечек с акульей пастью проворчал неразборчиво и несогласно, но открыто возразить не посмел.
— Это кто? — тихо спросил Леша, указывая глазами на неприятную парочку.
— О! — значительно поднял палец Серый Волк. — Это крутые перцы! Одетый в хламиду с марионетками — сам Намтару.
— Намтару? — переспросил Леша, стыдясь своего незнания.
— Чему вас только учат, — закатил глаза Серый Волк. — Великий демон смерти! Про шумеров хоть знаешь?
Леша кивнул.
— Слава Семарглу! Он режет нить жизни и передает дальше, Перевозчику. У него их два. Один, кстати, сидит рядом — его имя… — он начертил по столешнице острым стальным ногтем: — Читай. Но только про себя! Вслух не произноси… сходка сходкой, конечно, но так надежнее.
«Ур-Шанаби», — прочел Леша.
— А второй…
«Хумут-Табал».
— …сейчас в баре. Он у нас бессменный бармен.
Серый Волк доверительно наклонился к Леше и прошептал:
— Он в своем истинном обличье. Поэтому и стойка занавешена. Тебе нельзя видеть нас в нашей истинной сущности — тогда нет тебе возврата. Мы принимаем тот облик, который для тебя приемлем.
Серый Волк осекся и с сомнением посмотрел на Лешу. А не туповат ли парень? — легко читалось во взгляде.
— Неужели ты и в самом деле думаешь, что Харон — вылитый Джейсон Стэтхэм?
— Нет-нет, конечно же, нет! — поспешил ответить Леша.
«И куда исчез его блатной жаргон?» — мелькнула мысль.
— Так вот, он, — ткнул в имя Хумут-Табала, выцарапанное на столе, — он наш бессменный бармен по одной простой причине: он многорук… — с сомнением покачал головой. — Вряд ли руками назовешь то, что у него есть… да и ногами тоже не назовешь… конечности, вот! У него множество всяких разнообразных конечностей, — и для убедительности пошевелил пальцами. — Представить его в более или менее приемлемой твоему сознанию оболочке — значит лишить его этих самых… оконечностей. А что это будет?
Леша вымученно улыбнулся: мол, откуда мне знать?
— А это будет — замедлить работу бара! — веско сказал Серый Волк, а его нарисованный собрат заскулил — коротко, но тоскливо. — Вот что это будет! Поэтому оставили уж как есть, а стойку занавесили — и нам хорошо, и крышу твою на место возвращать не нужно…
Гортанный смех за столиком в дальнем углу.
Гермес поморщился, недовольно дернул щекой — кто позволил себе помешать их с Анубисом беседе?
— Зря это Кола Вельды себе позволяет, — сморщил нос Серый Волк. — Харон за подобное нарушение порядка собрания и Цербера может призвать.
Но Гермес уже навис над столом, где три маленького росточка человечка монголоидной внешности, схожие меж собой, как Петров — Иванов — Сидоров, стали еще меньше ростом, быстро кивая в молчаливых извинениях. Над столом медленно кружила, потрескивая и переливаясь жидким пламенем, шаровая молния.
— Один из них — Дохооло Агэ, второй — Куль Отыр, властелин подземного царства. Маньчжуры, короче, с мансийцами. Кто из них кто, поверишь, сам путаю… да и в общем-то нам без разницы… Посмотри-ка лучше, братан, на Стикс… Нет-нет! — поспешно остановил его Серый Волк, а его нарисованный собрат прихватил Лешу зубами за руку, когда тот уставился на изображение большой мутной реки, густым варевом текущей меж низких берегов. — Стикс — он напротив, в центре. Выделяется из всех. А к этому не приближайся. Это река индийская… Вайтарани. Она… — Нарисованное второе его «я» сморщило брезгливо нос. — …в основном из крови, костей разложившихся и волос… Запах соответствующий. Им, индусам, после Ганга, наверное, привычно, а нам тяжко будет… давай без нее обойдемся.
И Леша перевел взгляд на Стикс.
Гобелен с изображением Страшной Реки, хотя и был одного размера с другими, но отличался ото всех, отгородившись от прочих рек невидимыми барьерами. Смотреть на него не хотелось.
— Смотри, братуха, смотри! — прозвучало жестко, приказом.
