Господи, это же труба! Интубационная трубка! Легкие раздувает внешняя равнодушная механика — его «дышат». Все тело трясет — его везут, везут очень быстро, по тряской дороге. Сирена. Слышно через толстую вату, но слышно. Амбуланс. Господи, как же больно!
— Он очнулся! — голос человека, увидевшего чудо. — Док, он очнулся!
Пыхтение. Сопение. Одутловатое лицо немолодого человека. Яркий свет фонарика в глаза.
— Очнулся, твою мать! — оторопел доктор. — Ты смотри! Я был уверен — труп привезем…
— Эй, парень! — фельдшер с бешеными веселыми глазами оттеснил доктора в сторону. — Эй, парень!
В Израиле с его фамильярным, семейным общением всех между собой называют исключительно на «ты», начиная с Господа, — до самой смерти остаешься парнем или девушкой.
— Хранит тебя Господь! — выкрикнул фельдшер, улыбаясь так радостно, будто его родной брат ускользнул от смерти. — Воистину хранит! Близкие есть? Кому, кому звонить?
Он держал в руках Лешин телефон, перепачканный кровью, но уцелевший. Приложил его большой палец к кнопке. Быстро вошел в «Избранные».
Первым в списке стоял номер Сандры.
— Здесь, в этом разделе?
Лешка прикрыл глаза.
— Первый, да, первый? — возбужденно крикнул паренек.
Лешка снова прикрыл веки.
— Сейчас, парень, сейчас! — фельдшер коснулся номера. — Жена, да? Ты не бойся — я ее не напугаю! Все будет хорошо! Я обещаю! — выкрикнул быстро он, видя крупные слезы, выступившие на Лешиных ресницах. — Не бойся, с тобой все будет хорошо! Верь мне! У меня опыт большой! Все будет хорошо!
И никак не объяснить этому святому парнишке, так искренне радующемуся спасенной человеческой жизни, что оттого и плачет Леша, что знает — будет хорошо, теперь все будет хорошо.
Я и не думал, что наши частые беседы с автором послужат ему материалом для книги, и не просто книги, а книги обо мне. Да, я, Алексей Романов, и думать не мог, что стану героем произведения. «Причудливо тасуется колода», — было сказано, и сказано верно.
Мы с автором провели вместе чудесные студенческие годы в Первом Московском Меде, общались тесно, но потом наши пути как-то разошлись и сошлись вновь уже в Израиле, после всех описанных им событий. «Заведи себе новых друзей!» — крикнул мне Лазари. А получилось — обрести заново старых. Жизнь моя, конечно, изменилась круто… но это уже «совсем другая история», — сказал в свое время Редьярд Киплинг.
Впервые после долгой разлуки мы повстречались в Сан-Франциско, на Всемирном съезде анестезиологов, где я докладывал свою новую работу, принятую, кстати, с большим интересом. Но это тоже другая и не самая интересная история.
По возвращению в Израиль крепко посидели у меня дома. Сандра приготовила чудесный ужин. Всю ночь провели за разговорами, да и следующий день тоже. Вовка, оказывается, стал писать. Дал почитать свой первый роман «Душа взаймы». Кто же знал, что хитрец положит наши посиделки в основу новой книги?! Хорошо хоть принес рукопись перед публикацией!
Вот тут я, конечно, возмутился! Я ему сказал: какого черта ты, человек далекий от мира медицинского туризма, рассуждаешь на эту тему? Да еще и необъективно, потому как принял в основном точку зрения Сандры!
(Надо заметить справедливости ради, что всякий мужик, пообщавшись с Сандрой, принимает ее точку зрения — у меня, правда, иммунитет, не стопроцентный, но хоть какой-то.)
Я, говорю, согласия на книгу не дам, если ты (дальше — непечатное) не поместишь в конце книги мнение объективного профессионала.
— Это ты, что ли, — объективный? — фыркнул автор (будем дальше обозначать его инициалами — В.К.).
— Само собой! — сказал я и налил по первой. — Я в этом деле собаку съел. У меня огромный опыт. А объективный — потому как больше мед. туризмом не занимаюсь, интересов никаких в этом бизнесе не имею.
— Ну, тогда за объективность! — торжественно провозгласил В.К., и мы выпили.
— И в чем заключается твое объективнейшее мнение? — спросил В.К., удачно изобразив ленинский прищур.
— В том, что нельзя больному человеку ехать на лечение в незнакомую страну самому, ему необходим тот, кто правильно организует весь процесс. Это ведь только кажется — нашел по Интернету, посидел в форумах, поспрашивал знакомых, и все в ажуре! Человек, не знакомый с медициной, даже не может себе представить, сколько подводных камней его ждут!
— Пример?
— Легко! Возьмем… коленный сустав. Скажем, необходима операция по замене сустава. Выяснил вышеназванными методами, что есть такой в Израиле доктор Пупкин, лучше всех! Во-первых, то, что друга он хорошо прооперировал, еще ничего не значит — и у середнячков бывают удачи. Во-вторых, то, что Пупкин блестящий ортопед по голеностопному суставу и делает на нем уникальности, еще не значит, что он спец по колену, правильно?
— Угу.
