— Эй, — беззаботного слугу де Вилларе остановил рыцарь в красном плаще. Несчастному было столь жарко, что можно было подумать, будто он только вышел из ванной — настолько с него текло. — Кто это с тобой?
— С каких пор частная охрана проверяет уважаемых гостей? — Де Вис гордо поднял острый нос.
— С тех пор, когда содружество соседей королевского района наняло частное охранное предприятие. — безапелляционно ответил мужчина и аккуратно утёр лоб платком. Это действие ему нисколько не помогло. — Так что это за хрен?
— Лойд де Салес. Детектив. — Броуди очень не нравился его новый собеседник.
— Детектив, говоришь? — рыцарь цинично ощерился, всем своим видом показывая, что он знает о ситуации с де Вилларе больше, чем мы сами. — Ладно, проходите, пока я добрый. — хозяин красного плаща кивнул, и его крупногабаритные коллеги с алебардами отошли в стороны, открывая нам проход.
— Уж спасибо! — брякнул разъярённый де Вис и, чтобы показать своё недовольство, громко забарабанил своими лакированными туфлями по дорожному покрытию.
Мне не оставалось ничего иного, кроме как пойти за рассерженным лакеем, попутно собирая на себе недружелюбные взгляды частной охраны. Их грозный вид так и говорил, что они, бравые спасители богатеев, пускают исключительно важных гостей, а я — в данный момент наглый шалопай-студент, в это число ну никак не вхожу.
— Ишь, моду выискали, проверять слуг семьи де Вилларе! — выпалил старик, как только мы прошли пару кварталов и те, к кому он мысленно обращался, не могли нас услышать. — Кого попало на вход понаберут, а потом сиди, мучайся. Одни проблемы, юноша, одни проблемы! — видимо, это стариковское — жаловаться на жизнь, когда тебя никто не слушает…
— Броуди, — моё обращение прервало тираду старика на корню. — А здесь всё такое… — я окинул наше новое окружение выразительным взглядом и для большей убедительности экспрессивно взмахнул рукой — так делают, когда мешают вино в бокале. — …Громоздкое?
Седой хрыч осклабился.
— Что, чужой успех на плечи давит?
Вокруг нас не было ни единого дома высотой менее трёх этажей, и каждый из них, без всякого преувеличения, стремился возвыситься над приусадебным ограждением, как любопытный зритель над стадионом.
Крыши этих величественных зданий соревновались, чья же краска сверкает ярче, окна ожесточённо спорили, какое же из них открывает лучший вид на территорию соседа, а задние дворы любезно интересовались, у кого же бьёт самый большой, элегантный и, что несомненно является самым главным — эффектный фонтан.
Всё в королевском районе излучало неуловимую ауру богатства, и не такого, что позволит купить лишний домик на юге, а такого, что даёт право отрезать всем неугодным головы и насаживать их на свои вытянутые, впивающиеся в само небо башни. Местные жители словно хотели произвести друг на друга убийственное впечатление, но, к радости или к сожалению, не обговорили правила заранее, из-за чего пустились строить пятый флигель около десятой дорожки для прогулки.
Завидовал ли я хозяевам этих усадеб? Определённо. А кто бы на моём месте поступил иначе? Я всю жизнь мечтал построить уютный райский угол и так и не смог этого сделать, а тут какой-то вор, прикарманивший выделенные на сиротские приюты деньги, шикует в неизвестной мне империи, попивая все сорта вин.
— Давит? — я наигранно хрюкнул, и, обойдя высокое тёмное дерево, облагороженное не одним десятком садовников, ответил: — А они так могут?
— Что «могут»? — непонимающе спросил старик.
— Увидеть красоту собственной аллеи сквозь золотые шторки?
Лакей издал колючий смешок.
— Так говорят только сентиментальные завистники, что пытаются отыскать толику счастья в своей униженной бедности. Могут ли графы рассмотреть какое-то там дерево? — спорщик язвительно фыркнул. — Да всем плевать на это дерево. И на лужайки, и на общественные парки, в которых весело и с переливами стрекочут сверчки, и даже на часовую башню над императорским дворцом — плевать. Важно лишь то, что приносит удовольствие, а это, открою вам страшную тайну, никак не глупые ветки! — с полным сознанием собственной победы, старик подошёл к кустику и беспечно сорвал горсть опаловых листьев.
До того вполне терпимый к чужому мнению, я неожиданно испытал злость: ещё ни разу в жизни мне не доводилось видеть таких кустов — ярких, испускающих аромат разнотравья, в котором удивительно сочетаются и горечь, и пряность, и даже нотка кислой вишни. То, как старик расправился с ним и его лепестками, показалось мне актом вандализма.
— Знавал я одного богатого мужчину, примерно ваших лет. Он всё божился, что мечтает заработать как можно больше денег, чтобы объехать весь мир. Только представьте: горячие пески, холодные тундры, густые леса и все виды овощей и фруктов, какие только есть — счастливчик, не иначе.
— Дайте угадаю, он умер? — дедуля хмыкнул.
«Пожалуй, Броуди де Вис не так глуп, как я думал…»
— А вы быстро уловили суть притчи.
Старичок зарделся от удовольствия.
