Он попытался что-то вставить, но меня нельзя было остановить. Воспоминания нахлынули на меня, заставляя прочувствовать снова тот ужасный день.
– В комнате никого не было… Ты хоть представляешь, каково мне было? Ты не отвечал мне! Тебе было плевать!
– Мне никогда не было плевать! И, к сожалению, мне не плевать даже сейчас, после всех попыток тебя забыть. Я пытался! – Скотт сорвался на крик. Он хотел убедить в этом меня, или себя? – И ты все-таки предпочла его!
– Ты исчез, не попрощавшись, – прошептала я сквозь зубы, чувствуя, как трясется подбородок, и дрожь сползает спазмом вниз по горлу.
– Ты дала понять, что у меня нет шансов, – он мягко взял меня за руку, и я шагнула ему навстречу.
– Я не успела тебе объяснить, – я почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. Мне захотелось бессильно опустить голову ему на грудь, чтобы его руки снова обняли меня, как прежде, вопреки всем причинам, по которым этого нельзя было делать.
Нельзя…
– Прости меня, Лу. Я очень виноват…
– Разве теперь это имеет значение? – отмахнулась я и прислонилась к скале спиной.
Между ним и мной по-прежнему оставалось ничтожно мало пространства. Но его недостаток большое не давил на кости, не рождал привычного волнения от присутствия Скотта в моей зоне комфорта, не внушал надежды и не подпитывал радость. Мне было очень плохо.
– Ты, правда, счастлива с ним?
– Я не знаю, – мне не хотелось ему врать.
Было так странно – желать вывернуть душу перед человеком, который несколько раз собственноручно тебе ее скрутил в тугой, неразвязываемый узел.
– И ты вряд ли можешь что-то сделать…
– Могу.
– Есть вещи, которые нельзя исправить, Скотт.
– Нет таких вещей… Просто помоги мне, – он склонил голову на бок. – Хоть немного…
– Я не знаю, – повторила я эхом.
Соленая пена, лопаясь, таяла на песке, как моя уверенность в чем-бы то ни было. Я злилась на себя за то, что простила его. Злилась, что до сих пор к нему что-то чувствую.
Скотт нагнулся ко мне. Я даже не дернулась – его в любом случае невозможно было остановить. Он дотронулся кончиком носа до моего лица и провел им по щеке, отодвигая выбившуюся прядь волос в сторону. Ему даже удалось заправить ее за ухо. К своему удивлению, я тихонько засмеялась, и он улыбнулся.
– Щекотно?
– Я тебе поражаюсь.
– Ты редко обращала внимание на такие мелочи.
– На этот счет ты тоже заблуждаешься…
Кому, как не мне, было помнить, как он размешивает сахар в чае – всегда против часовой стрелки, как выпускает всех из помещения, даже если спешит, а люди все идут, и идут… Как он первым откликается на просьбы Карлайла помочь, даже если очень занят. Потерять связь с ним было для всех большим ударом… Я снова вернулась к той мысли.
– Ты же общался с ними? Все это время.
– Ты о чем? – его предплечья лежали на скале по обе стороны от моей головы. Я почувствовала себя космонавтом в шаттле, который смотрит на Землю из космоса. Только вместо Земли было его лицо.
– Сьюзан, Карлайл… Кто еще?
Он нахмурился. Я ждала его ответа.
– Билл. Бекки…
Мои глаза округлились. Если в первом имени я не сомневалась, то услышать второе стало для меня неожиданностью. Она ни разу об этом не обмолвилась. Скотт поспешно добавил:
– Я просил ее не говорить тебе. Я просто хотел знать, все ли с тобой хорошо…
– Она не рассказала? – я ошарашено уставилась на него, пытаясь переварить услышанное.
– Мы общались первые несколько дней. Но потом она перестала мне отвечать. Я понял, что все налаживается…
– Ни черта не наладилось, Скотт. Ты поступил, как…
– От тебя вкусно пахнет, кстати, – невозмутимо перебил меня он и склонился к моей шее, снова коснувшись кожи кончиком носа. Меня это взбесило.
– Мало того, что ты даже не попытался…
– Я как раз попытался.
Скотт прошептал это мне на ухо, и я замерла, обездвиженная внезапным разрядом тока, который пронзил меня до самых пяток. Все мысли вылетели из головы, кроме одной: я не позволю. С каждой секундой наши губы были все ближе.
– Поздно, – произнесла я сбивчиво.
– Что? – прошептал он.
Горло пересохло, и я запнулась:
– Поздно.
– Лучше поздно, чем никогда, – он полностью прижался ко мне, буквально впечатав в скалу.
– Ты делаешь мне больно! – заорала я, не в силах держаться.
– Неправда, я рассчитываю силу. Не дури, Лу.
– Да мне плевать на это, ты ничего не понял! – я со всей силы дернулась, и, неожиданно для нас обоих, он потерял равновесие и упал ничком на спину, голова – в нескольких сантиметрах от большого тлеющего бревна. Пару секунд он немигающим взглядом смотрел на небо, пытаясь прийти в себя от шока. Я подлетела к нему, испугавшись того, что с ним могло случиться.
– Это было жестоко! – воскликнул он, протягивая мне руку.
– Прости меня, – я помогла ему сесть на песке, – я не хотела.
– Это? – он посмотрел на бревно. – Да мне плевать на это, ты ничего не поняла, – ответил он моими же словами. – Кажется, скоро мне станет окончательно плевать на все…
– Может, это к лучшему? – я не подавила желание плюнуть злостью ему в лицо и сразу об этом пожалела. Он мигом надел на себя самую непроницаемую маску.
– Ты не можешь так говорить.
– Я как раз могу.
