Я ничего не ответила и потянулась за палкой. Какое-то время постояла молча. Потом медленно сгребла угли в одну кучу. Горка тлела и напоминала собой маленький разъяренный Рейнир. В щели между черными выступами проскальзывали тонкие струйки горячего воздуха, и вокруг них все дрожало и расплывалось. Вулкан ведь рано или поздно проснется, не так ли?
Пауза была слишком долгой. Я ждала, сама не знаю, чего.
– Ты ничего не скажешь?
Я повернулась на его голос, и он вопрошающе уставился на меня.
– Я уже привыкла, – я тяжело вздохнула, не соврав.
Правда, с которой я была наедине уже который месяц, осознание которой поначалу вышибло из меня весь дух, будто меня долго трясли вниз головой над огромной чашей, куда суждено было выскользнуть моей радости, моей бесконечной вере в хорошее… Мне на самом деле было тяжело, но Скотту показалось, что я играю.
– Привычка – это когда люди влюбляются, сходятся, живут вместе, через какое-то время любовь проходит, а менять что-то страшно из-за чувства ответственности и благодарности. Это привычка.
– К чему это, Скотт?
– В смысле?
– Какая разница? Ты же все для себя решил, – я сжала палку двумя руками, и она хрустнула. – И, мне помнится, лет так шесть назад.
Его скулы заходили ходуном.
– Я бы поменял все, если бы тебе это действительно было нужно…
Я закрыла глаза. Сейчас шум волн был единственным, что я хотела воспринимать. Он даже не извинился.
– Я хотел тебе счастья, – тихо добавил он.
Я слышала, как он подходит ко мне, и еще сильнее зажмурила веки.
– Ты все еще злишься на меня?
Словно время способно что-то поменять! Словно оно может стереть обиду, заставить забыть… Нет, оно лишь сталкивает нас с другими людьми, которые так же исчезают, как и появились – случайно, внезапно, неожиданно. Живой поток новых лиц, новых голосов и новых впечатлений занимает тебя, не оставляя свободных для грусти минут.
Именно так действует на кого-то время. Не на меня. Поскольку моя жизнь насмешливо замкнулась на одних и тех же людях. Работа, конечно, внесла определенную лепту в избавление от ночных кошмаров, но это все – не то…
– Прости, мне очень жаль.
Его голос звучал совсем близко, и я открыла глаза. Он как-то странно улыбнулся:
– Тебе не все равно, я же чувствую…
– Мы с Джейком счастливы. Ты сам видел.
– Видел, – Скотт сдержанно кивнул и начал ходить из стороны в сторону, как запертый в клетке зверь. – Но верится с трудом. Фальшью отдает.
– А что тогда настоящее? – я обошла его со спины, наблюдая, как он давит на затылок руками, не прекращая расхаживать из стороны в сторону. – Безмолвно раствориться в ночи, как дым?
Мне было больно. Я снова вспомнила себя в его комнате, пустую улицу, как на ладони просматривающуюся сквозь открытое окно…
Скот на секунду остановился и быстрыми шагами пошел прямо на меня. На его непроницаемом лице нельзя было ничего прочесть.
Я скрестила руки на груди, и он натолкнулся на мои локти.
Луна снова играла у него на волосах. Серебро на черном шелке, как той ночью… Я отвернулась.
– Лу?
Океан лениво наползал на белесый берег, слизывая мелкий песок и оставляя за собой мокрые нити водорослей. Пучина была холодной и опасной, даже на суше ощущалась ее незримая мощь. В любой момент океан мог поменяться, и тогда он стал бы чьей-то погибелью.
Промозглый воздух неприятно щекотал кожу. Я заметила это только сейчас, когда Скотт был совсем рядом. Он словно горел, я явственно ощущала жар, идущий от его тела. Мой взгляд неуверенно скользнул вверх, от груди до подбородка. Его кадык дернулся, и он повторил:
– Лу!
Я набралась смелости и заглянула в его глаза: они были почти такие же бездонные, как неукротимая стихия справа. Монотонный звук волн только нагнетал обстановку. Между нами искрило, казалось, слышно, как щелкают разряды. От холода и напряжения меня начало трясти. В голове был целый вихрь мыслей и, что еще возмутительнее, желаний.
Как и океан ночью, Скотт пугал меня и одновременно притягивал. Настолько сильно, что я растерянно стояла и ничего не предпринимала. Потому что малейшее движение – и я могла потерять над собой контроль. Но Скотт не стал ждать и резко прижал меня к себе. Я оттолкнута его и машинально сделала пару шагов назад. Скотт посмотрел себе под ноги и спустя секунду поднял голову. Его лицо было слишком серьезным. Я пятилась, пока не наткнулась спиной на скалу. Когда он оказался возле меня, я выставила вперед руку, но он сжал мое запястье и отвел вниз. Его пальцы поднялись по руке, к плечу, шее, наконец, задержались на скуле легким прикосновением
– Убери руку, – сказала я как можно спокойнее, но голос все равно дрогнул.
– Давай поговорим, – тихо сказал Скотт и спрятал руки в карманы.
Он неотрывно смотрел на меня, и мое сердце ритмично перепрыгивало через возникавшие на пути ямы. Все проваливалось, все летело к черту! Он не имел права!
– Ты не можешь. Вот так… Сейчас… – мое дыхание сбилось, прерываемое немым плачем, хотя из глаз не пролилось ни слезинки. – Ты бросил меня. Бросил!
