Мы уходили все дальше от нашего места, и в какой-то момент мне показалось, что Скотт перестал понимать, куда идет.
– Ты ведешь меня куда-то? – бросила я ему в спину, но он продолжил молчаливое шествие. – Может, ответишь?
Он резко развернулся, и я натолкнулась на него. Он тяжело дышал.
– Мы идем туда, – он кивнул головой куда-то в сторону.
Действительно, слева от нас, за кустарником, пряталась маленькая бухточка, со всех сторон окруженная черными скалами. На узкой – всего в несколько метров – полосе пляжа не было ничего, кроме пары крупных обломков деревьев, которые выбросило на берег. Не считая еще недавно горевшего костра.
– Это место уже занято, разве ты не видишь?
– Вижу. Его занял я.
Я разозлилась. Но вместе с тем мне стало интересно. Странное чувство.
– Хвороста наши не дождутся… – протянула я и с упреком посмотрела на него.
– Они уже все напились. Им не до этого, – Скотт протянул мне руку, и я оперлась на нее.
– С этим поспорить трудно.
Мы стали спускаться по узкой тропинке. То ли дело было в том, что Скотт заранее ознакомился с местом, то ли он прекрасно видел в темноте, но он ступал уверенно и грациозно, как кошка, чего нельзя было сказать обо мне: я пару раз споткнулась и расцарапала о ветки все ноги. Если бы не его ладонь, в которую я под конец вцепилась мертвой хваткой, я бы скатилась к воде кубарем.
Здесь было спокойно. Единственным звуком, который нарушал тишину, был монотонный шум волн. Хотя, если прислушаться, вдалеке можно было различить звонкий смех Мэри – ее пронзительный голос можно было услышать и за милю, если она разойдется.
Скотт устроился на краю одного из созданных природой «шезлонгов» и ударил палкой по сгоревшей головешке – вверх мигом поднялся столб красных искр.
– Присядешь?
Пространство вокруг нас было крохотным, как комната. Необычная комната, где стенами служили темные глыбы, а вместо потолка было бесконечное небо, усыпанное звездами.
Я растянулась на бревне напротив Скотта и жестом предложила ему сделать то же самое. Он хотел было сказать что-то, но потом бросил палку на песок и, ловко закинув ноги, лег на спину. Я взглянула на него: он положил под голову руки и смотрел перед собой. На его губах была едва заметная улыбка. Наконец-то он справился со злостью.
Я перевела взгляд на небо.
Стареющая луна над водой напоминала отколотое блюдце, из которого в разные стороны разлетелись сухие крошки… Звезды. Целая россыпь маленьких искорок на темно-синем фоне. Где-то там их миллиарды, но те, что ближе, зачаровывают своим загадочным сиянием настолько, что забываешь обо всем, глядя в безмолвную мигающую бесконечность. Очень хочется сделать снимок, чтобы пасмурными вечерами изучать небольшие точки на небе. Чтобы они были близко, когда на самом деле – так далеко… Но их мерцание нельзя запечатлеть. Точно не камерами телефонов, что всегда под рукой и уже даже не сопровождают, а ведут нас по жизни. Да и мощные широкоугольные объективы тоже бессильны, пусть и передают наиболее точную картинку. Этот особый свет дано уловить только глазами и… сердцем. Падающая звезда слишком быстро гаснет. Слишком стремительно ускользает. Здесь, на Земле, ее не поймать, как ни пытайся. В жизни есть вещи, которые не прячутся за материальной оболочкой. Которые ощущаешь, пусть даже не знаешь, в какой форме и с какой силой они перед тобой предстают. Да и не нужно. В такие настоящие, не побоюсь этого слова, моменты, живешь. И каждое мгновение – как та далекая искра, которая может в любую секунду сорваться с места и ненадолго описать в темной пустоте полукруг. Она останется в памяти, и, стало быть, кто-то загадает под ее прощальный танец желание.
Да. Ради этого стоит смотреть на звезды – и позволять им заглядывать в душу…
Каково это было? Приоткрыть душу для такой сверхмощной звезды, как Скотт, а потом неосторожно дать ей понять, что для твоей вселенной она не подходит? Каково было продолжать делать вид, что все правильно, когда маленькая пустота, с каждым днем разраставшаяся в черную дыру, все больше затрагивала окружающих? Правильно, как же… О таких мыслях лучше молчать.
Но Скотту нужно было поговорить. Конечно, когда нам наскучило безмолвно созерцать небо, мы встали, и Скотт поманил меня к черной горке на песке. Так мы откопали пару запеченных картошин, каждую из которых он до этого бережно завернул в фольгу.
– Все гениальное просто, – я откусила маленький кусочек. Раздался такой аромат, что у меня сразу возникло желание запихать картофелину в рот целиком.
– Для тех, кто понимает, – Скотт вскинул подбородок и уставился на меня. – Но не все понимают, верно?
Этот взгляд не оставлял сомнений в том, что важный разговор уже начался. Я парировала:
– Ты же знаешь, на вкус и цвет…
– Давно вы вместе? – Скотт серьезно посмотрел на меня, и лед в его глазах моментально заморозил мое сердце.
Вот так вот сразу, без обиняков?
– Шесть лет будет…
Он обиженно хмыкнул:
– Мечты сбываются, да?
