– Лу, знаешь. Я много думал. Очень много. Пытался понять тебя. И мне не удается. Я вижу, что тебе плохо. Меня ты не обманешь, сколько ни пытайся. Виной не только я, ты знаешь это. И мне действительно плохо от того, что плохо тебе. Но мне ведь еще хуже, – он положил свою теплую ладонь мне на щеку, и я по-детски накрыла ее своей – Ты не счастлива с ним. И я знаю, что ты тоже что-то почувствовала, когда мы увидели друг друга. Если бы это было не так, то я бы даже…
– Не нужно.
Он приблизился ко мне, не отводя взгляда и прошептал:
– Ты даже не представляешь, как я себя ненавижу! – с таким чувством, что у меня пробежали мурашки.
Он продолжал сидеть, зачерпывая горстями мелкий песок и потихоньку выпускал его сквозь пальцы. Крупинки падали ему на джинсы и изредка долетали до меня. Я встала и, скинув обувь, окунула ступни в холодную воду.
Мы оба себя ненавидели.
– У тебя все в порядке? – резкий голос Джейка заставил меня испуганно обернуться. Нам очень повезло, что он не появился здесь на несколько минут раньше. Очередной сцены из прошлого я бы не вынесла.
– Да, – проходя мимо, я заметила, как Скот наморщил лоб и, закрыв глаза, отвернулся в сторону моря.
– Я пошел искать тебя. Вас долго не было…
Джейк подозрительно окинул взглядом пляж, задержавшись на тлевших углях, и внимательно посмотрел мне в глаза:
– Это что такое?
– Нашли пляж, развели костер… Все ветки туда закинули, что собрали.
– Зачем?
– Хотелось тишины.
– Тишины? – Джейк обозленно засмеялся. – То есть с нами тебе уже слишком шумно, да, что ты решаешь уединиться с ним?
– Джейк!
– Пойдем, Лу? – Скотт поравнялся с нами, смерив Джейка недобрым взглядом. – Видишь, нас уже потеряли…
Как ни в чем не бывало.
Мы вернулись молча, стараясь незаметно сесть на место, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Однако на наши хмурые лица даже не обратили внимания. Все с серьезным видом слушали Шейлу, в то время как она подавленно рассказывала историю знакомства с очередным парнем. Очередным, потому что после расставания с Крисом два года назад они надолго не задерживались. Мне кажется, я знала причину.
Шейла была красивой. Нет, скажу по-другому: Шейла была хороша. При первом взгляде на нее не только мужчины, но и женщины теряли дар речи и замирали в восхищении. Ей даже не требовался макияж, чтобы выглядеть ухоженной: от природы бледная, фарфоровая кожа добавляла ей еще больше аристократичности, а вместе со строгой осанкой делала ее облик безупречным. Она обладала модельной внешностью и сладким голосом, который мог растопить любое сердце. Она была прекрасна, как ангел, думал каждый, кто впервые смотрел в большие медовые глаза нашей блондинки.
Первое впечатление длилось недолго. Общение переставало быть волнительным и захватывающим, становясь формальным и сухим наподобие собеседований, и сложно сказать, кто первым терял к нему интерес. Складывалось ощущение, что Шейла смотрит на тебя свысока, как если бы вы были на арене, где проходят смертельные бои: любой шаг по направлению к ней мог закончиться плохо, равно как и попытка удалиться прочь. Вежливость и приветливость становились до отвращения приторными, и, когда таяли, обнажались колкие поддевки, приправленные меткими обидными словами и поступками, которые даже я не понимала несмотря на свое вечное стремление всех оправдать. И все же, мне не хватит пальцев пересчитать серьезные ситуации, в которых она поступала мудро, заботясь о других прежде, чем о себе. Она была тем человеком, к которому не хочется обращаться за помощью, но, если решишься, он никогда не откажет.
Поэтому для того, чтобы узнать Шейлу по-настоящему, требовалось время – роскошь, которой не каждый обладал в достаточном количестве для того, чтобы свободно преподнести в качестве подарка отталкивающей красоте. Никому не хватало терпения, или желания, докопаться до сути и, к удивлению своему, обнаружить, что за холодной циничной личиной пряталась одинокая восприимчивая душа, которая хотела быть кому-то нужной. И это желание порой было настолько сильным, что она не переставая искала родного человека, словно без этого ее ждала бы непременная мучительная гибель. Ведь, если в карьере ей было достаточно таланта и внешних данных, для отношений требовалась внутренняя вселенная, к которой бы непреодолимо тянуло. И, к несчастью, у нее в арсенале было лишь несколько десятков звезд – возможно, потому, что она в себя не верила и каждый раз пыталась убедиться в том, что, если ее полюбят, она будет способна засиять ярче. Очень грустно, что она не видела света внутри себя самой…
Я прислушалась к ее надломленному, пьяному голосу, и у меня сжалось сердце.
– Ты даже не представляешь, каково это. Какая идиотская ситуация: встретить человека на несколько часов и отчаянно пытаться забыть его на протяжении всего этого времени! Словно тогда была прожита маленькая жизнь, счастливая жизнь, которую в одночасье разрушили. Я не жалуюсь, не подумай… Но что-то здесь вызывает такую злость и такую беспомощность, что на глаза наворачиваются слезы…
