Но ведь это все идет уж слишком хорошо — для того, чтобы и дальше (дольше) так продолжаться. Создалась психологически, не побоюсь этого слова — и Фишер, возможно, что-то такое, что-то (нечто) в этом роде видел или предвидел! — невыносимая обстановка. Этого не могло и не должно было быть. Один гений бьет другого, да еще более молодого-перспективного, — с таким счетом… Этого не может быть, потому что не может быть никогда, по Чехову. Значит, это (такое) надо немедленно — по слову, по желанию старшего, так понимаю — прекратить.
Однако, надо было еще и признать свою недостаточную подготовленность. Если не к игре с таким партнером, то — в таком соревновании. В безлимитном матче до 6-ти выигрышей. А. Карпов уже показал свою неподготовленность к матчу «по Фишеру» (в Багио), вот только тот, благополучно завершенный (однако — из самых последних сил, то есть — кое-как) матч мало чему научил. Тем более что через три года была совсем нетрудная встреча в Мерано…
Подход оказался и тут, и там, и здесь не вполне профессиональным. То есть — не направленным, в конечном счете, на повышение статуса шахмат, на улучшение мнения об этой игре, о такой игре — у многих, у Других и просто — других, у людей, едва отличающих туру от лошади…
Боксер — а шахматы сравнивают с боксом нередко и более чем обоснованно, как известно, — боец-профессионал, разумеется, готовясь, допустим, к 10-раундовому бою, на тренировках отрабатывает без передышки (кроме положенных в реальном бою традиционных одноминутных перерывов между 3-х минутными раундами), разумеется, не эти 10, а 12–13, а то и 15, а то и больше, раундов. Древние греки-бегуны, готовясь к олимпийским играм, говорят, привязывали к ногам дополнительные тяжести (свинцовые или медные подошвы и т. п.); бегали с отяжелениями и довольно резво, с поясами, наполненными камнями…
Не кажется ли вам, уважаемые читатели, что шахматисту, считающемуся и считающему себя профессионалом… ну, как-то не совсем прилично (а должно быть и непривычно) говорить о слишком большой длительности безлимитного матча. «Что за счет — была б охота», есть ведь и такая поговорка. Матч не может и не должен быть бесконечным; другое дело, что размеры (длительность) матча могут отпугивать, повторяю, недостаточно подготовленных гроссмейстеров. Тех, кто не привык готовиться к «запойной», безоглядной, так скажем, встрече с желательным — что крайне немаловажно для профессионала, — партнером, не может не отпугивать «отключка», извлечение из наркотизирующей суеты так называемой повседневной жизни.
Возня, копошение, гениально открытые Ч. Чаплиным и как бы приписываемые маленькому, обыкновенному человеку, человеку обыденности, держат, не отпускают, заражают, приучают к себе. А возвыситься (вырваться), стать не маленьким, дано далеко не каждому заядлому спортсмену, даже и шахматисту. Не каждому дано хотя бы частично осознать опасность обычного, деромантизированного, существования. Опасности, своим острием обращенные против профессионализма (в любой области деятельности). «Если скрипач, певец, писатель — настоящие люди (читай, профессионалы — Л.Б.), то работа доставляет им удовольствие (в любых — в принципе? — количествах). Вот мы думаем, что это есть настоящее отношение к работе.»
А тут — игра. И какая! За одно удовольствие подумать над позицией надо (бы) еще приплачивать. Вот только кому? Уж не тому ли, кто в наше время выдвинул идею безлимитных матчей.
Тем более, что одной из основных, ведущих идей Фишера является стирание граней между подготовкой и выступлением, между игровой и тренировочной обстановкой. Подготовительные же, тренировочно-игровые, действия — это то, что на сознательном или бессознательном уровне совершается профессионалом (не говоря уже о суперпрофессионале) ежечасно, ежеминутно, скажем так, и во сне, и наяву. От этого отдыха и «лекарства» не бывает; это нельзя считать трудом (от слова «трудно»), работой (от слова «раб»). Можно сказать, что люди, боящиеся слишком долгих матчей, занимаются шахматами между прочим, играют в шахматы всего лишь потому, что способны это делать неплохо и, может быть, все другое делают несколько хуже (если пробовали).
Говорят, очень длительный матч может, право же, превратиться в состязание на выносливость. Но ведь шахматы еще и спорт, к тому же и безлимитный матч ограничен. Выиграй 10 партий подряд и — гуляй, грубо говоря. Фишер вот сократил число своих свиданий (с М. Таймановым и Б. Ларсеном) до фантастического минимума… Не без помощи партнеров. Но это уже другой вопрос — как и с чьей помощью.
Для профессионала выступление — лишь одна из форм применения шахмат (или другого вида искусства). Причем, как правило, — во второй половине жизни — не самая главная. Не преобладающая. Шахматы становятся все в большей мере посильным подспорьем в размышлениях. О жизни… самих же шахмат.
Но с кем — сесть, самостоятельно — и в то же время соавторски — поразмышлять?..
