Шахматы — наука-искусство-спорт, где царят чересчур точные и строгие, почти «бесчеловечные» условности, правила, установления. Они к тому же чересчур провокационны. Где-то, когда-то, как-то, какое-то время, в какие-то моменты, создавая некие фрагменты, можно играть совсем не по правилам, и даже — выигрывать именно за счет этого; только в подобных случаях они, шахматы, как бы скрывают от победителя причины его триумфа. Но рано, а чаще поздно (слишком поздно) оказывается, что условности «техники», в частности, особенности, определенная глубина понимания основ игры, — совершенно необходимы, а постоянное оперирование «безыдейными» ходами обязательно ведет к ошибке. Как в этой игре, так и в жизни. Боксеров, не демонстрирующих общепринятую подготовку, иной раз судьи сразу снимают с соревнований — за отсутствие, так сказать, технического минимума (техминимума), технического, начального хотя бы, арсенала. Выходят на ринг, допустим, два молодых человека, одетые, экипированные по всей форме, в перчатках, с безукоризненно перебинтованными руками, и начинают наносить друг другу удары — не ниже пояса, не открытой перчаткой, не по затылкам. Дерутся вроде бы почти и без оплеух, но их останавливают и просят покинуть место состязания — «ввиду явной технической неподготовленности». Что-то похожее, только более наглядное и одностороннее, происходит, скажем, в настольном теннисе: один из игроков как-то отбивает мячик, счет растет 5:0, 10:0 не в его пользу и — судьи не дожидаются 21:0 или 21:1 — партия (и вся встреча) оканчивается по их решению — по причине той же «технической неготовности» одного из участников. Хотя нигде не сказано о границе, грани между ударами, выполненными — хоть в боксе, хоть в теннисе — по правилам, и ударами «неправильными».
Фишер — представитель, если так позволительно выразиться, усиленно-правильных шахмат — и здесь имеет шансы опередить своих более молодых коллег. Которые не столь долго, не столь беззаветно работали над собственно «техникой», то есть — способами отыскания надежных ориентиров для игры, отвечающей духу позиции, а потому в огромном большинстве случаев дающей особый, повышенный запас прочности, защищенности от тех же принципиальных (но не «случайных», конечно) ошибок.
Не слишком умудренный таким опытом Михаил Таль выиграл у Михаила Моисеевича Ботвинника целый матч (на большинство из 24 партий), но с треском проиграл матч-реванш (1961). Играть который он не смог отказаться.
