Часы смерти [Литрес] полностью

– Я мог сказать Феллу лишь то, – ответил главный инспектор, – что ему придется самому разжевывать собственное лекарство. Он тоже должен выбирать что-нибудь одно. Если его представление об этом деле правильно – я говорю об Элеоноре, – тогда Стенли просто не может быть виновен! Получилась бы несусветная чушь, и все остальное тоже потеряло бы всякий смысл. Разве вы этого не видите? Если бы мне только удалось доказать, что найденное нами письмо подложное! Но оно подлинное! Я показал подпись нашему эксперту-графологу, прикрыв само письмо листом бумаги, – он клянется, что подпись не подделана. Так что говорить больше не о чем. Стенли оказывается загнанным в угол… в то время как все, что я могу для него сделать сейчас, – это следовать указаниям Фелла: вернуться в дом и сообщить всей компании Карвера, что мы решили освободить Элеонору. Крутой поворот сюжета, не правда ли? Однако ничего не поделаешь. Если бы этот дурень Полл не…

Он оборвал себя на полуслове и больше не открывал рта, пока машина не остановилась около номера 16, затянутого пеленой мелкого дождя. Дверь им открыла Китти Прентис, ее припухшие красные глаза говорили о том, что она недавно плакала. Она отскочила назад, сдавленно пискнув, как детская игрушка, заглянула через плечо Хэдли, ничего там не увидела и схватила его за руку:

– Сэр! О сэр, вы должны все сказать. Мисс Элеонору арестовали? Арестовали, сэр! О, это ужасно! Вы должны сказать! Мистер Карвер места себе не находит, он все звонил в Скотленд-Ярд, но не мог вас застать, а они ему там ничего не говорили, и…

Хэдли опасался, что ее радость может оказаться не ко времени, слишком быстро подскажет ответ всем остальным. Он взглядом заставил ее замолчать, хотя выражение его лица говорило о благожелательном отношении к этой свидетельнице.

– Я ничего не могу вам сказать. Где они?

Она ошеломленно закрыла рот и указала в направлении гостиной. Через мгновение ее личико начало медленно морщиться, и из глаз хлынули слезы. Хэдли быстро прошел к двери в гостиную. Он ощутил новую атмосферу, которая прокралась и воцарилась в доме, атмосферу одновременно суеты и напряженного ожидания, рук, сжатых в кулаки, и лиц, готовых заплакать. Как и вчера ночью, Мельсон слышал в тишине шуршащий шум часов, тикающих в передней мастерской, но на этот раз они, казалось, тикали быстрее. Из гостиной доносился приглушенный голос Лючии Хандрет. Вот он стал громче:

– …Повторяю, я сказала вам все, что могла. Если вы будете продолжать настаивать, я сойду с ума. Я дала слово никому ничего не говорить, но могу предупредить, что вам лучше быть готовым к…

Хэдли постучал.

Белая дверь с фарфоровой ручкой и большим ключом в замке открылась, как театральный занавес, – среди мгновенно наступившей тишины. Карвер, огромный и взъерошенный, все еще в домашней куртке и тапочках, перестал расхаживать взад-вперед перед камином. Он так сжал зубами короткий мундштук своей трубки, что на скулах вздулись и заиграли желваки, и Мельсон увидел сверкнувшие зубы, когда уголок верхней губы пополз вверх. Миссис Стеффинз сидела у стола, скорбно раскачиваясь и размазывая платком тушь вокруг заплаканных глаз. Она обратила к двери свое круглое лицо, на котором теперь отчетливо проступали морщины. При виде Хэдли у нее вырвалось икающее рыдание, и она замерла как завороженная. Лючия Хандрет, гордо выпрямившись, стояла у каминной доски – руки скрещены на груди, лицо пылает.

На какую-то секунду эмоции замерли в своей высшей точке, причудливо исказив лица собравшихся, в то время как их невидимые токи – ненависть, слезы, злоба, торжество – вполне осязаемыми волнами накатывались на Хэдли и Мельсона, стоявших в дверях. Они чувствовали эти эмоции, как можно чувствовать жар костра. Затем Лючия Хандрет выдохнула, Карвер шагнул вперед, а рука миссис Стеффинз упала на стол, выбив костяшками пальцев короткую дробь.

– Я так и знала! – вдруг вскрикнула миссис Стеффинз, словно услышала подтверждение. Ее лицо в один миг стало невообразимо уродливым от слез. – Я так и знала, запомните! Я вас предупреждала! Я говорила, что это не минует сего дома…

Карвер медленно сделал еще один шаг вперед, его широкие плечи заслонили свет лампы. Бледно-голубые глаза были непроницаемы.

– Долго же вы заставили нас ждать, – произнес он. – Ну?

– Что вы хотите знать? – резко спросил Хэдли.

– Я хочу знать, что вы сделали. Вы арестовали Элеонору?

– Мисс Хандрет, – ответил главный инспектор с невольной иронией, – без сомнения, дала вам понять, о чем шел разговор в комнате мисс Карвер сегодня утром…

Бледно-голубые глаза пристально всматривались в него. Карвер чуть заметно шевельнулся. Казалось, он становился больше и ближе, хотя сам он не двигался.

– Это к делу отношения не имеет, господин инспектор. Не имеет абсолютно никакого отношения. Мы хотим только знать… правда ли это?

– А что вы сами думаете?