Часы смерти [Литрес] полностью

Но коль скоро рассказ этот не только о сохранении чьих-то лиц, а об убийстве, совершенном человеком, который считал себя безгранично хитроумным, в поисках разъяснения мы должны обратиться к разговору, состоявшемуся тем же утром в предрассветные часы в комнате доктора Фелла в отеле на Грейт-Рассел-стрит. Хэдли необходимо было тайно ознакомиться с деталями своего триумфа, поэтому он и Мельсон составляли всю аудиторию, к которой обратился доктор.

Было уже за полночь, когда он начал, поскольку дел в доме Карвера оставалось много (нужно было заполучить подпись Боскомба на признании, засвидетельствованную должным образом, прежде чем он придет в себя настолько, чтобы попробовать все отрицать). Но теперь все хлопоты остались позади, в камине горел яркий огонь, мягкие стулья были расставлены полукругом, и под рукой стояли ящик пива, две бутылки виски и коробка сигар. Доктор Фелл с довольной улыбкой обозрел свое жилище и приготовился рассказывать.

– Я не шучу, – начал он, – когда говорю о своем искреннем сожалении по поводу того, что мне пришлось до самого конца обманывать вас. Я должен был постоянно ронять намеки на то, что убежден в невиновности Боскомба, причем не только вам, но и ему самому. Вспомните сегодняшнее утро, когда мы появились в его комнате и обнаружили пропажу часов, которые он сам у себя украл. Сразу после этого я сказал вам, что пережил один из самых тяжелых спектаклей в своей жизни. Когда мне пришлось стоять там и говорить любезности этому дьяволу с рыбьей кровью, слова застревали у меня в горле, как касторка. Но это было необходимо. Если он является самым подлым убийцей из всех, с какими мне приходилось сталкиваться, он также и один из самых умных. Он не оставил после себя абсолютно ничего, за что можно было бы зацепиться. И единственной возможностью поймать его была та, которую я использовал. Сегодня утром вы находились в таком состоянии, что, поделись я с вами своими мыслями, вы бы немедленно попытались все проверить, и он бы понял, что попал под подозрение. Тогда бы он снова начал юлить и выкручиваться и, уж конечно, угадал бы ловушку, которую я готовил для него с помощью Стенли. Боскомб не боялся закона, он боялся Стенли. Его самым большим кошмаром было то, что изнуренный рассудок последнего обратится против него и чудовищные когти его растерзают. Это единственное, чего он страшился, и я сумел это увидеть.

– Но алиби… – запротестовал Мельсон. – Хастингс видел… и почему он?..

– Погодите минутку, – вмешался Хэдли, разложивший свой блокнот на колене. – Давайте-ка по порядку. Когда вы впервые его заподозрили?

– Вчера ночью. В душе я не был убежден до сегодняшнего утра, до того момента, когда мы узнали, что часы-череп исчезли. Окончательно я в этом уверился, лишь когда поднялся наверх перед самым обедом (вас я тогда предусмотрительно не пригласил с собой) и обнаружил отодвигающуюся панель в стене прохода, которая также была и стеной его спальни. Там должна была существовать такая панель, иначе рассказ Полла о лунном свете в проходе лишался всякого смысла.

Но мы разберем все по порядку. Впервые в невиновности Боскомба меня заставило усомниться одно из тех совпадений, которые доставили нам столько хлопот. Среди них есть несколько, и особенно одно, которые я просто не мог отнести к случайным. Менее значительные я легко принимал на веру, поскольку по сути своей они не были совпадениями в полном смысле слова, а логически вытекали из характеров и привычек разных людей, вовлеченных в это дело.

Я мог поверить, что Элеонора и Хастингс случайно договорились встретиться на крыше именно в тот роковой четверг, хотя обычно они и не встречались там среди недели. Весь дом был взбудоражен пропажей стрелок, Элеонора находилась на грани нервного срыва, Хастингс ходил подавленный – рано или поздно встреча была неизбежна. Это была та случайность, которую Боскомб предвидел и к которой подготовился, похитив ключ, хотя и не знал наверняка, что они решат увидеться до конца недели. Следовательно, это не являлось поразительным совпадением.

Далее, я мог поверить, что миссис Стеффинз побывала на крыше, подглядывая за двумя влюбленными (мы к этому вскоре вернемся), потому что, как вы правильно указали, восстанавливая события (единственное верное замечание в вашей версии), это в точности на нее похоже. Вечер четверга как нельзя более подходил для осуществления ее намерений: миссис Горсон дома не было, и Стеффинз могла шпионить, не опасаясь, что ее хватятся по какому-нибудь неожиданно возникшему хозяйственному вопросу.

Но, – сказал доктор Фелл и остановился, чтобы стукнуть ладонью по подлокотнику кресла, – одна вещь была слишком чудовищна, чтобы все могли ее спокойно проглотить.