Часы смерти [Литрес] полностью

– Хорошо, – сказал он тяжелым голосом. – Хорошо. Ни к чему тревожить ее, если она этого не делала… – Потом он заговорил уже громче: – Где Беттс, черт возьми? Не давайте ей говорить с прессой. Почему Беттса там нет, почему он не позаботился?..

Почти теряя сознание от облегчения, Мельсон услышал, как сержант ответил:

– Он вот уже минут десять говорит по телефону, сэр. Не знаю, что там такое… А!

Послышался звук торопливых шагов. Беттс, по-прежнему невозмутимый, но со слегка подрагивающими руками, оттолкнул Престона в сторону и закрыл дверь.

– Сэр… – начал он хрипло.

– В чем дело? Да говорите же, наконец!

– Звонок из Ярда, сэр. Важные новости. Помощник комиссара… Думаю, у нас не получится с ордером, даже если он нам понадобится. Они нашли женщину, которая провернула то дело в «Геймбридже».

Хэдли не сказал ни слова, только пальцы его крепче сомкнулись на ручке портфеля.

– Да, сэр. Это… это некто, на кого у нас уже были данные. Сегодня утром она попыталась ограбить универмаг Харриса, и ее взяли. Участок Марбл-Арч утверждает, что нет никаких сомнений. Когда ее отвезли домой, в квартире были найдены некоторые ювелирные изделия и прочие вещи, похищенные ею за последнее время. Когда они нашли эти часы – ну те, что принадлежат мистеру Карверу, – она сломалась и попыталась выброситься из окна. Сличение отпечатков пальцев позволило установить, кто она. Взяли также одного из ее сообщников, но второй…

– Кто она?

– Э-э, сейчас она живет под именем Хелен Грей, сэр. Занимается этим делом постоянно; работает в больших универмагах; краденое сбывает перекупщику. Ее всегда прикрывают двое сообщников-мужчин.

Он замолчал, вероятно заметив необычное выражение на их лицах. В комнате опять стало тихо. Потом раздалось шарканье и скрип половицы, когда Хэдли отступил на шаг. Тяжело дыша, он повернулся к доктору Феллу. И по лицу доктора Фелла разлилось олимпийское спокойствие, которое мало-помалу перешло в широкую довольную улыбку. Он поддернул плащ на плечах. Прочистив горло, он тяжело отодвинулся от камина, повернулся и влепил плюшевой кошке могучую оплеуху.

– Милорд, – сказал доктор Фелл звенящим голосом, – я закончил.

В баре таверны «Герцогиня Портсмутская», которая расположилась на изгибе тихой заводи, именуемой Портсмут-стрит, до сих пор вспоминают обед, поданный как-то днем в начале сентября в прокопченную, с низко нависшими стропилами столовую в глубине здания. Обед устраивал некий невообразимо толстый джентльмен для четырех гостей. Пиршество продолжалось с половины второго до четверти пятого. Оно привлекло к себе внимание не только своим размахом – хотя этот представительный джентльмен лично прикончил мясной с почками пирог размером с небольшой таз, – но также и бурным весельем. Представительный джентльмен просунул голову в бар и объявил, что платит за выпивку для всех присутствующих habitues[29]. Он обратился к компании с речью, содержавшей непонятные намеки на то, что он, мол, припер своего врага к стенке, или какую-то другую чепуху в этом духе, но оратору неизменно и дружно рукоплескали, пока его приятель, высокий субъект с военной выправкой, не вбежал и не утащил его с собой под протестующий гул аудитории.

Этот обед всегда оставался для Мельсона приятным воспоминанием. Но лучше всего запомнилась короткая сцена, предшествовавшая ему, когда Элеонора и Дональд Хастингс изучали меню в столовой, а остальные трое уединились в баре, чтобы на скорую руку промочить саднящие глотки стопочкой-другой, прежде чем перейти к пиву. Доктор Фелл смотрел на Хэдли, Хэдли смотрел на доктора Фелла. Ни тот ни другой не произнесли ни слова, пока доктор не выдохнул протяжное удовлетворенное «ха-а-а!» и не поставил свой бокал на стойку.

– И главная прелесть всей ситуации, – сказал он, в восхищении ударяя по стойке кулаком, – заключается в том, как мы оба использовали показания Грей и ее двух сообщников – лживые показания, которые должны были отвести подозрения от ее собственного преступления. Вы воспользовались этой ложью, чтобы вынести Элеоноре обвинительный приговор, а я воспользовался той же самой ложью, чтобы ее оправдать. Разумеется, мы поверили Грей. Почему бы нет? Вот перед нами три человека, на первый взгляд посторонние друг другу люди, беспристрастные прохожие, и каждый из них рассказывает одну и ту же историю. Грей не побежала. Она просто уронила нож, вскрикнула, указала рукой на призрак и сочинила хитроумную ложь… которую подтвердили еще двое. Почему она вдруг потеряла голову и ударила Мандерса ножом…

Хэдли посмотрел на свой бокал и раскрутил его содержимое.