Он соскочил с лавочки, оттолкнул Фильку ногой и, схватив меня за отворот пиджачка, потащил к воротам. Я не возражал, такая фамильярность мне даже нравилась - все как-то сразу становилось на свои места.
- Хорошая новость, - сообщил он через плечо. - Но нужна помощь. Юлька - не такая дура, не убедим - ни хрена не выйдет.
- Ты о чем? - спросил я осторожно.
- Как - о чем? - сейчас же возмутился Рюрик. - Я ж говорю: хорошая новость! Ты чё? Предки поверили, даже не переспрашивали. Все может получиться, сечешь?
- А-а...
- Чё - а? Передумал? Нет? Тогда готовься.
Мы подошли к воротам. Рюрик, таинственно подмигнув, оттянул скрипучую дверь и пропустил меня вперед. Я вышел на освещенный солнцем тротуар и увидел Юлю. Она стояла прямо у входа, лицом ко мне, и вертела в руках портфель брата.
- Привет, - выдавил я, преодолевая некоторую застенчивость.
- Доброе утро, - сказала Юля.
Она была выше меня на голову, как всегда вежливая и опрятная, в идеально выглаженной форме при белых манжетиках и до блеска начищенных черных туфельках, в которых при желании можно было разглядеть собственное отражение. Длинная русая коса, украшенная белым бантом, казалась несколько угрожающей на вид.
- Мы думали, ты без нас почапала, - сообщил Рюрик, втискиваясь между нами. - Гони портфель!
- Не "гони", а "дай пожалуйста", - поправила Юля. - Почему так долго?
Я раскрыл рот, чтобы ответить, но Рюрик меня опередил:
- Жрал наш Тошка и плевать хотел на учебу.
- На себя посмотри! - огрызнулся я.
Рюрик сейчас же отреагировал:
- Викинг Рёрик Ютландский не нуждается в одобрении черни. Викинг Рёрик Ютландский - это тебе не деревенщина без имени и рода. Викинг Рёрик Ютландский из рода Скьёльдунгов - брат самого Харальда Клака, изгнанного датского короля. Ему не надо советовать смотреть на себя, пускай другие смотрят на него...
- Папа ему новую книжку подарил, - пояснила мне Юля, - вот и разошелся.
- Викинг Рёрик Ютландский, - все больше воодушевляясь, вещал Рюрик, - это тебе не какой-то Чингисхан неграмотный. Это настоящий конунг, норманн! Они еще в Америку вперед Колумба плавали!..
- Идем, - сказала Юля, и я послушно двинулся за ней.
Рюрик орал что-то нам вслед, потом замолк и на некоторое время был забыт. Я шагал как на протезах, моего конфуза Юля, кажется, не замечала. А вообще было, конечно, здорово идти рядом с настоящей девушкой, многозначительно молчать и исподтишка коситься на ее не по годам серьезный профиль. Впечатление портил только ее рост.
- В пионерлагерь собираешься? - спросила Юля.
Я немного замешкался.
- Не знаю. А что?
- Стасик вот ждет не дождется.
Я не сразу понял, что под Стасиком подразумевается Рюрик.
- Ну-у... - протянул я, мучительно гадая, что же сказать; потом спросил: - А как там вообще, в пионерлагере?
И Юля принялась рассказывать, как там в пионерлагере. Я внимательно слушал, раскрыв рот, но больше, конечно, просто разглядывал ее. У нее были светлые, очень длинные ресницы и множество веснушек, собиравшихся на носу в очаровательное золотистое пятнышко. Можно было сколько угодно возмущаться ее ростом, но тут же все прощать, увидев это пятнышко.
Улица блестела, как начищенный паркет. По тротуарам шли люди: торопливые мужчины и намеренно неторопливые женщины, старушки с кошелками, набитыми пустыми бутылками, яростно регочущие студенты и разной степени сопливости школьники. Многих я знал, других - тоже вроде знал, но не мог вспомнить - откуда. Таблички над воротами сообщали, что это улица Гоголя, и я тут же вспомнил, что именно по такой вот табличке когда-то научился читать. Да, точно. Я был с мамой, мы возвращались откуда-то или, наоборот, шли куда-то, и чем-то крайне расстроенный, я вдруг задрал голову, вытянул губы и громко, чтобы мама поняла, насколько мне плохо, по слогам прочитал: "Го-го-ля". И повторил: "Гоголя!" Мама тогда даже приостановилась - не поверила. Потом страшно обрадовалась, купила мне мороженого и все просила прочитать что-нибудь еще, указывала на вывески магазинов, на таблички каких-то учреждений, на объявления, развешанные по столбам. Получалось, конечно, неважно: "Же-мэ-чу...", "Му-ни-ци-пу..." Как же я злился, когда мама говорила: "Нет, родной, неправильно"!
В какой-то момент я почувствовал взгляд Юли - она странно смотрела на меня, приоткрыв рот. Наверное, выражение лица у меня было самое дурацкое. Тоже мне, нашел время ударяться в воспоминания. Я фальшиво улыбнулся, потом, не придумав ничего лучшего, обернулся.
Рюрик, не приближаясь и не отставая, шел прямо за нами и подавал мне какие-то знаки. Чего это он? Ах да, кажется, мы договаривались о чем-то... Нет, не вспомнить, совершенно вылетело из головы. Я поманил его пальцем и повернулся обратно. Юля все смотрела. Тогда я сказал:
- Помнишь себя маленькой? Я вот помню.
- Я тоже помню, - отозвалась Юля. - Вы с братом кидались в меня косточками и натравливали Фильку.
- Нет, - сказал я. - Раньше, когда была совсем маленькая, помнишь?
- Это когда я выгнала вас за ворота и вы расплакались на всю улицу? Меня потом наказали.
- Нет, еще раньше. Когда была совсем-совсем маленькая.
