Инга же упивалась волнением, какого никогда не испытывала. Задание Гаргалина превращалось в праздник, о каком она, многоопытная шлюха, прошедшая огни, воды и спецшколу ФСБ, не мечтала и во сне.
Инга не уступала в цинизме Умнику. Мужчин она делила на три класса по критерию готовности запрыгнуть на нее: сразу, спустя пять минут и спустя десять минут. Больше десяти минут не удерживался никто, для этого у нее был богатый опыт, чтобы в этом убедиться с уверенностью экспериментатора-естествоиспытателя. Главным индикатором её воздействия был, само собой понятно, фаллос, этот компас тестостерона в мужском организме. Удерживались только боязливые, им требовался как бы дополнительный стимулятор, отодвигающий в сторону комплекс неуверенности. У Инги был несметный набор стимуляторов для поднятия фаллоса в указующую на достаточный вброс тестостерона стрелку. Наитием самки она угадывала доминантное предпочтение жертвы и приводила в фасцинирующее движение именно ту часть своей сексуальной роскоши, которая жертву надёжно отключала от цензуры разума и превращала в похотливого самца. Филигранно и тонко до художественности она умела создавать из своего тела пластические этюды, образуя желанные изгибы, разжигающие воображение мужчины. Совершала все это она с такой непринужденной естественностью и грацией, что и самый набивший глаз профессиональный режиссер театра или кино не заподозрил бы преднамеренную и тонко спланированную игру.
С иронией Инга частенько ворчала сама на себя, вспоминая сведения о знаменитых сексшпионках, которые им преподнесли в спецшколе: агент императора Александра Первого княгиня Доротея Ливен ложилась по его заданию во благо России в постель к министрам иностранных дел Австрии, Франции и Англии, агент КГБ, жена скульптора Маргарита Коненкова спала с самим Эйнштейном, а ей приходится обнимать толстопузых депутатов, рыхлых полубандитов-бизнесменов и наглых, туповатых, как еловые пеньки, высших чиновников. Обидно, чёрт подери. Арбелин на этом блёклом фоне воспринимался Ингой как Эйнштейн.
Глядя на явно одноместную лежанку Арбелина между компьютерами, Инга весело прикидывала, как же они на ней приступят к священному ритуалу.
Арбелин рассмеялся, поймав её недоумённый взгляд.
– Не здесь. – со смехом сказал он. – Тут только для интеллектуальных занятий.
Он достал из шкафа огромный надувной матрац, разместил это футбольное поле посреди кабинета на ковре и наполнил воздухом. Получилось восхитительно и необыкновенно.
– Поместимся?
Инга от души расхохоталась. Такого варианта в её богатой практике не случалось. Это добавило азарта.
– Какую музыку вы любите, о, несравненная? Можно я включу бесаме мучо?
«Ну и жук», – подумала Инга и мгновенно была очарована великой мелодией.
– Это как раз истинно твоё! – воскликнул горбун.
– Да, да, фасцинация. – подтвердила Инга, изогнув своё тело гибкой пантеры в истоме. – Целуйте меня крепче. – прошептала она в унисон мелодии, мягко прильнув к искусителю.
Инга теряла голову, это было для неё внове и ужасно приятно. «Вот дьявол-искуситель!» – нежно подумала она об Арбелине, предчувствуя необыкновенную ночь. Она уже знала, что не оставит его до утра.
Арбелин был нежен и многообразен.
Бесаме мучо не прекращалась, что приятно удивило Ингу. Это была любимая мелодия Арбелина и он записал в единый поток все варианты её исполнения, какие смог собрать за многие годы. Все исполнители пели по-разному и прекрасно – гениальная фасцинирующая мелодия и чудные точные слова, даже и произносимые на разных языках, зажигали и вытаскивали у каждого певца всё то талантливое, чем он обладал. Инга ловила варианты и они добавляли ей импульсы сексуального наслаждения. И это тоже было в её сексуально похабной жизни впервые.
Часа в два ночи Арбелин почувствовал зверский аппетит.
– Надо бы перекусить. Лежи, я сварю кофейку.
Он накинул халат и ушёл на кухню.
Инга тотчас сообразила, что момент для жучка в самый раз, быстренько поднялась, достала жучок из сумки, присмотрелась, куда бы его прилепить, и выбрала место под журнальным столиком, разделяющим два кресла. Она тихо произнесла «Готово», подавая сигнал Никшанову о подключении жучка.
Когда Арбелин вошел в кабинет с подносом и поставил его на журнальный столик, жучок уже функционировал и будь Гаргалин на работе, мог бы слышать всё, что дальше происходило между Ингой и Арбелиным. Но он давно был уже дома и крепко спал. А запись началась и ему предстояло всё услышать завтра, и убедиться, что Инга задание исполняла в точности.
Кофе взбодрило. Инга решила перейти к разведке. Преамбула была сладкой, но слишком затянулась.
– Юлиан Юрьевич, Вы же препарировали только меня. А как фасцинетику применить к моим девочкам? Все они до меня не доросли, у каждой есть недостатки.
– Я же не с потолка взял, что телесно ты типаж Мерилин Монро. А она – идеал. Ты чуть повыше, а бедра и грудь такие же. Это очень современно. Кстати, сама Мерилин Монро себя считала толстушкой.
– Все бы такие толстушки были.
– Ты уж точно не толстушка.
Арбелин прижал Ингу к себе.
