Арбелин расчувствовался, отодвинул в уме в сторону её профессию. Перед ФСБ и государством он был чист как ангел, так что выведывать ей у него нечего, а о том, что он её раскрыл, она не знает, значит будет приходить к нему как агент, но будет принадлежать ему со всей искренностью влюблённой. Совершенно непредсказуемо учёный и отшельник Юлиан Арбелин в семьдесят лет заполучил в любовницы сексагента ФСБ! Ситуация сплеталась столь замысловатой и весёлой, что Арбелин привлек её, поцеловал и сказал:
– Приходи, но не часто.
Этого она и хотела – пусть не частых, но встреч с ним, ставшим за одну ночь самым желанным и необходимым ей мужчиной на свете.
Те клиенты, которых ей предписывалось обрабатывать по заданию Гаргалина, не оставляли в её душе никаких следов, кроме безразличия и брезгливости. А два-три молодых мачо, которых она приблизила к себе, были нужны исключительно для сексуального насыщения её ненасытной плоти; особых чувств, даже отдалённо напоминавших любовь, она к ним не испытывала. Но видимо женская её природа ждала любви, и вот нежданно-негаданно, да ещё и при исполнении служебных обязанностей, она столкнулась с мужчиной, который высек в ней искру не только сексуального вожделения, но сокровенного восхищения. Восхищение мужчиной женщине необходимо как воздух, без этого у неё любви быть не может. Инга не задумывалась, любовь ли в ней вспыхнула, но со всей ясностью осознала, что такого у неё никогда не было и это ей ужасно приятно. Она хотела быть рядом с этим старцем. Она точно знала теперь, что есть на свете желанный мужчина, и он не идёт ни в какое сравнение с теми жеребцами, которых она подбирала для сексуальных утех.
Радостная, готовая петь и плясать, выпорхнула она в семь утра из подъезда. Такой и увидела её утомлённая ожиданием Альфа.
О, как не хотелось Инге идти к Гаргалину с отчетом! Ей хотелось уткнуться в подушку, немного помечтать, а потом заснуть и спать, спать, спать. Но дисциплина!
Немного отдохнув, она позвонила Гаргалину:
– Станислав Анатольевич, задание выполнено. Но я сейчас не могу приехать. Страшно утомилась… с этим вашим креатином.
Гаргалин не осерчал, что ж, Инга ведь и существует в их ведомстве для такого утомления, для неё это не впервой.
– Жучок поставила?
– В лучшем виде.
– Куда именно?
– В его кабинете под журнальный столик.
– Отдыхай, а я послушаю, как ты выполняла задание.
Вызвал Никшанова:
– Принеси-ка, Виталий, что там Инга ночью с нашим креатином наколбасила.
Никшанов принёс запись. Арбелин принялся изучать.
Инга прибыла к Гаргалину уже к концу рабочего дня.
– Ну что ещё, выкладывай. – ворчливо встретил ее Гаргалин. – Наслушался я ваших мычаний. Нарисуй план, куда жучок поставила, а я Никшанова позову.
Посмотрев на план, Никшанов одобрил:
– В самое то место, лучше и не надо.
Гаргалин подобрел.
Ему нужна была информация. Отослав Никшанова, приступил к расспросам:
– Рассказывай.
– Вы же всё прослушали. Он думает о создании технологии, которая приводит людей в состояние дружелюбия и веселья.
– Это я услышал. Но как он это собирается делать?
– Станислав Анатольевич, ну не сразу же всё! Я и так промашку допустила, вопрос ему задала точь-в-точь такой, какой Вы ему задавали. Но пронесло, он не зацепился. Увлёкся.
– Ещё бы! Старикан и такая бестия как ты! Знал я кого ему подбросить. – самодовольно усмехаясь, бахвалился Гаргалин.
– Не такой уж он и старикашка. – скромненько вставила Инга.
– Ладно, ладно, слышал, что у вас там за любовь разгорелась до утра. И хорошо. Будешь к нему ходить как исправная влюблённая, расколется. Приклейся к нему, притворись влюблённой.
– Он многое знает и он надеется на открытие центра.
– А на кукиш с маслом он не надеется?
– В кукише он уверен.
Инга развеселилась. В самом деле, насколько же ученый-отшельник чище и выше этих вот полковников, определяющих быть или не быть центру, тогда как и ежу ясно, что центр нужен.
– Понимает, что безнадежно?
– Мне показалось, что понимает.
– Хорошо. Завтра ко мне, а я ещё раз послушаю, поразмышляю…
Инга вытянулась в струнку
– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин!
Гаргалин обмяк. Вот такую, озорную и послушную, Гаргалин Ингу очень любил.
Разве ж мог он знать до конца эту хитрую свою бестию. Но Инга-то Гаргалина знала лучше, чем он её, она знала, что он перепроверит её, возможно даже заподозрит в неверности, такой уж он жук и умник. Хорошо уже то, что ей позволено продолжать с Арбелиным встречи. Этого она и хотела, всё остальное её мало беспокоило.
Гаргалин внимательно вслушивался в слова Арбелина и даже соглашался со многим, но когда начались амурные ахи и охи, восторженные гимны похотливого старца и влюбленное щебетание Инги, злился. И это озлобление самца мгновенно перечеркивало возникшую было симпатию к арбелинскому прожекту. Примеры же сексуального жанра и вовсе казались ему какой-то эротической откровенностью бульварного толка. Учить он вздумал ФСБ, каких кому девиц подсылать! Ладно, пускай продолжает свой эксперимент, подождём, чем он кончится.
