– Пролететь-то пролетел, но, гад такой, продув кампанию, отказался выдать мне причитающуюся при окончании работы часть гонорара, 70 тысяч рублей. Каков рыцарь чести и любимец бога? А его помощник, хмырь с постоянно багровой физиономией, Субрицкий, – я его краснорожим про себя звал, – умудрился у меня ещё и секундомер украсть! А секундомер мне нужен позарез для тренингов, на часах замерять время плохо получается. Как приступаю к тренингу, так его красное воровское рыло вспоминаю и проклинаю. Вот такие антифасцинативные истории на выборах бывают. Антифасцинация ведёт к краху.
– А много было у Вас, Юлиан Юрьевич, избирательных кампаний? – поинтересовался Денис.
– Штук тридцать.
– А сколько выигрышей? – полюбопытствовала Альфа.
– Так вот с такими лазарями разве может быть много? А были и того хуже. Шли исключительно для засветки, для пыли в глаза. Бывали и забавности. Замечали вы по телевизору, как депутаты Государственной Думы России в носу пальцем ковыряются? Видели такие казусы? Телеоператоры народ дотошный, наблюдательный, забавности тотчас вытаскивают на экран.
– Видела. Противно было смотреть. – сморщила носик Альфа.
– Антифасцинация во всей красе! – засмеялся Арбелин. – Вижу однажды, когда показывали заседание Думы, знакомую физиономию, манипулирующую пальцем в носу. Ба, да это же мой клиент! Пиарил я лет десять назад одного охлопуса на Дальнем Востоке. Предприниматель, сорока лет, энергичный, жизнерадостный, старикам помогал по доброй воле, одно удовольствие было с ним работать. Сидим как-то, обсуждаем ход кампании, и он пальцем в нос полез. Я ему и говорю: «Андрей, только на столешницу не мажь». А у него платка-то носового нету! Он, не долго думая, палец вытер о пиджак изнутри. Несколько всё же сконфузился. Я ему мини-лекцию прочитал о желательности для депутата иметь носовой платок и не ковырять в носу. И вот вижу – сидит в Думе и ковыряет. Это же автоматизм, заложенный ещё в детстве. Уйма российских мужланов носовых платков не носит. Поразительно, но факт. Мой отец носовые платки имел всегда только идеально чистые и менял ежедневно. У него их было с полсотни. И все батистовые, нежные. Мама ворчала, что каждый день приходится стирать. Платки должны быть из мягкого хлопка, не те дерюги, что сейчас в магазинах продают, может потому их и не носят, а батистовых не сыщешь? Я вот их сам шью, кусок батиста к концу подходит. Метра полтора осталось. Это от отца наследство. Он с войны трофей такой привёз – рулон французского фирменного батиста. Маршал Жуков прихватил из Германии пару эшелонов добра, а мой отец, гвардии капитан, – батиста метров двадцать. Мама ему и всей семье платки из него шила. Где увидите, купите метра три. Сами-то носовые платки имеете?
– Конечно, – кивнула Альфа, – и тоже батистовые. Я это знаю.
– А ты, Денис?
– У меня магазиновые дерюги. Теперь заменю. Только где батист купить?
– Найдём. – успокоила Альфа.
– Вот видите, какие бывают тонкости в избирательных кампаниях? Вплоть до ковыряния в носу. Но для меня что главное было? Я на этом поприще не только зарабатывал, что тоже неплохо при моей нищете, а экспериментировал, наблюдал, исследовал и пришёл к заключению, что без фасцинации во всём многообразии её средств, успеха в избирательных кампаниях и в политике не бывает и быть не может. Это и натолкнуло меня на разработку теории массовой фасцинации. И на технологию массовой фасцинофикации.
Арбелин приложил палец ко рту и закончил шёпотом:
– Мы с вами и займёмся этим. Надо отыскать некие сигналы, которые всем понравятся и закрутят мозги. Как с пингвинчиком. Только ещё очаровательнее.
Жучок работал надёжно. Никшанов мгновенно принёс Гаргалину «лекцию» Арбелина.
Гаргалин прослушал.
– Что думаешь Виталий Кутайсович?
– Думаю – хитрейший жук.
– Я насчёт фасцинации.
– Так и я о том же. Может хоть всю страну построить по типу зоопарка. Дай такому только волю.
– Следи.
И осенило: «Значит Тагда с пингвинчиком у креатина – экспериментальный полигон!». Долго соображал полковник ФСБ, с какой такой стати Арбелин занялся изобретением нового мороженого. Делать нечего? Или бизнесом решил заняться? Дошло наконец! Раз весь город Тагда с ума сошёл в пристрастии к пингвинчику, значит в пингвинчике заложен какой-то секрет. Плюс великолепный, радующий глаз дизайн, слоганы и впечатывающаяся в память оригинальность. Вспомнил и торт «Адам и Ева». Точно – эксперимент на тему «как свести город с ума»!
Вызвал Ингу.
– Надо тебе, голубушка, снова прыгнуть в объятия нашего горбуна. Смотри, какая загогулина высветилась: он ведь уже сумел свести с ума один город. Точнее сказать – городок.
Он рассказал Инге о том, как подсел на изобретённое креатином с верными его подельниками мороженое город Тагда.
– Что мне выпытывать? – повеселела Инга.
– Всё то же – нет ли у него какого-нибудь веселящего психотропика. А ещё выпытай, какой секрет он заложил в мороженое, что весь город только его и покупает. Прикинься, что бывала в Тагде и ела удивительное мороженое пингвинчик. Он непременно на этот крючок отреагирует.
