И был ещё один зритель волшебства, он смотрел на танцующих как на бесноватых и прилежно записывал происходящее бесовство на свою портативную камеру. Этим зрителем был Ляушин. Выследить он выследил, приклеился, но вахтёрша встала перед ним непрошибаемой стеной и внутрь клуба не пустила: ей Нинель Геннадьевна запретила пускать кого бы то ни было в зал репетиций.
Минут двадцать уламывал внушительного размера старушку Ляушин, пока не сломал её упорство элементарной взяткой в три тысячи рублей.
– Только тихо-тихо, – напутствовала старуха, – а то меня уволят.
Она провела его на галёрку, где он в темноте сжался, как паук, и смотрел сверху на зрелище. Заснять ему удалось как раз с той минуты, когда со своими курбетами присоединился к танцорам Арбелин.
И как только танец закончился, Ляушин мгновенно и незаметно исчез, помчался к Гаргалину показать небывалый факт. Но сначала заскочил домой и перегнал заснятое на компьютер, чтобы любоваться невероятно соблазнительной в танце Альфой.
Гаргалин ждал.
Посмотрев отснятое действо, он воззрился на Ляушина:
– Что это?!
Ляушин пожал плечами:
– Какое-то сумасшествие. Вроде пляски трясунов.
Гаргалин недоумевал. Танцующий горбатый Арбелин был для него новой загадкой.
– Никому об этом. – приказал он Ляушину. – Я разберусь.
Ляушин кивнул, хотя не представлял, в чём надо разбираться: пляска есть пляска. Причём в трезвом виде.
Гаргалин прикидывал и так и эдак, и пришел к заключению, что Арбелин всё же немного не в своем уме. Такие пируэты может выделывать в его возрасте только бесноватый безумец. А поскольку уговор был погрузить город в массовое веселье, то подумал, что Арбелин устраивает мини-репетицию. Веселье однако же было действительно радостное и значит неопасное. «Ладно, посмотрим, – решил Гаргалин, – пусть себе пляшут».
Позвонила Альфа.
– Литр! – произнесла она радостным голосом.
– Быстро ко мне. – отрезал Арбелин, переходя на код.
Альфа сконфузилась: на радостях забыла о бдительности.
– Мчусь.
Приехав, радостно доложила:
– Сделали сыворотку. Петров с лаборантами помогли. Он в восторге, мы ему чуточку оставили, будет исследовать. Денис увёз в своем холодильнике.
От сердца отлегло, Арбелин волновался, ждал неудачи.
– Завтра утром приезжайте оба. Будем соображать.
Созвонился и съездил к Петрову.
Тот выразил своё удовольствие.
– Очень остроумно ты, Юлиан, придумал. Посмотрим, что получится. Во всяком случае, материал отменный. Это что-то вроде спермы, только больше по объёму, работать легче. Ничего, что я вашего материала немного прихватил для себя?
– Дмитрий, какой разговор. Конечно. И что получится, мне подробненько расскажешь. Я же в химии тюфяк.
– Все бы такими тюфяками были! Вытяжку из пота сочинил. Преклоняю пред тобой выю.
– Не я сочинил, а древние патрицианки Рима. Я только вспомнил про их сексуальные проделки.
– В мужском поте недавно откопали ещё андростадиенон, он-то и возбуждает женщин. Ну и тестостерон, экстроген и норадреналин. Проказницы!
– Заметь – две тысячи лет назад! Ни о каких андростадиенонах, тестостеронах и экстрогенах не знали. А про вожделение от мужского пота знали.
– Гениально. Но скажи, как вы весёлый пот получили? Что, в какую-то игру играли? Футбол? Волейбол?
– Проще, Дима. Двадцать юношей и девушек самозабвенно танцевали латино. Я сам не вынес пытки, пустился в пляс.
– Потрясающе! Значит и твой пот привезли?
– Я был в рубашке. Но взмок.
– Это хорошо. А то эксперимент пришлось бы корректировать. Смех смехом, но придумано замечательно. И если результат будет хороший, давай продолжим. Сможешь уговорить их ещё на один сеанс?
– Поговорю. Думаю, не откажутся. Мне тоже ужасно любопытно, что получится.
Дмитрий Петров был профессионалом высочайшего класса и смекнул, что Арбелин зацепил его в эксперимент, сулящий нешуточные открытия. Дал Арбелину немножко окситоцина для смеси.
Открытия ждал и Арбелин. Вся надежда была теперь на талант Дениса – сумеет ли он вылепить из полученного пептидного материала с окситоцином в придачу фасцинирующую добавку и какую именно. Вспомнил об опытах гениального Александра Шульгина с фенилэтиламином и мелькнула мысль о его добавке к пептидам весёлости, но он тотчас её отбросил – фенилэтламин грозил изменением сознания, наркотическим воздействием.
Веселящую сыворотку с минимальной примесью окситоцина Денис привёз к Арбелину на следующий день к вечеру.
– А как проверить? – спросил он Арбелина.
– Во все времена изобретатели проверяли действие на себе. – засмеялся Арбелин. – Знаете как гениальный химик Хофман наркотик ЛСД открыл? Совершенно случайно, допустив халатность. И сразу на себе испробовал. И описал, как на него подействовало.
Арбелин добавил принесённую Денисом сыворотку в два стакана с дистиллированной водой, которой его снабдил Петров – для проб.
– А мне? Я тоже хочу. – взволновалась Альфа. – Или я не соучастник?
Арбелин почесал затылок:
– А вдруг у тебя начнётся что-нибудь непредсказуемое? Мы же не знаем, как подействует, рискуем.
– Юлиан Юрьевич, не дискриминируйте меня. – умоляюще смотрела на Учителя Альфа влажными глазами газели.
