В день вброса добавки в назначенное время в столовую вошли и скромненько заняли один из столиков Арбелин с Альфой. Увязавшийся за ними Ляушин занял место от них подальше, чтобы ненароком не узнали. В камуфляже с бородкой и усами узнать его было сложно. Был он сыт и потому для вида взял поесть только салат и кофе. Арбелину же не до того было, чтобы выискивать шпика, они с Альфой были поглощены наблюдением за поведением едоков.
Неожиданно появился в столовой профессор Миринков в сопровождении миловидной пышнотелой особы, обладавшей выдающейся крутизной форм и крутым шнобелем. Это была его аспирантка Ирочка Серова, наделённая неодолимой страстью воровать книги всюду, где они были: в книжных магазинах, библиотеках, на кафедрах университета и у друзей. У Миринкова она ловко стащила взятую им в университетской библиотеке книгу «Принципы самоорганизации», за которую ему пришлось краснеть перед заведующей библиотекой. Однажды Ирочка исхитрилась утянуть какую-то детскую книжицу с книжного расклада у уличных торговцев, но была поймана и получила пять мощных ударов коленом под зад. На Ирочку Серову Миринков обратил внимание в руководимой им гимназии, где она служила завучем по внеклассному воспитанию и привлекла его не только пышными формами, но и его обожествлением. Оттуда он и взял её в аспирантуру.
Их Арбелин мгновенно зафиксировал, но не подал вида, что узнал Миринкова. И проследил взглядом, как парочка прошла по линии заказа и принесла на свой столик обед, в том числе по пирожку, стакану кофе и компота. «Любопытно, – прикинул в уме Арбелин, – кто из них выпьет компот».
В столовой играла негромкая лёгкая музыка.
В это время началось действие добавки у студентов, приступивших к еде раньше Миринкова с дамой. Студентов было всего двадцать четыре, как подсчитал Арбелин, плюс какой-то старичок – этим старичком был Ляушин – и Миринков, – в самый раз для наблюдения.
То, что произошло в этот день в столовой, стало шоком и темой обсуждений и домыслов для всего университета.
Картина, развернувшаяся перед глазами Арбелина, была столь же неожиданной для такого заведения, как студенческая столовая, сколь и невероятной.
– Ой–ой–ой! – вскрикнула тоненькая худощавая студентка философского факультета Оленька Очеретина. – Ой! – и вдруг рассмеялась безудержно и звонко.
Все воззрились на неё, но всего лишь на пару секунд, потому как в другом конце зала, где сидели два закадычных друга, всем известные в университете «голубые» Макс с Ником с биофака, раздался уже хохот, а потом они вдруг выскочили из-за стола и, прижавшись друг к другу, принялись исполнять какой-то невообразимо эротичный танец.
Через несколько минут в столовой танцевали и смеялись уже почти все, кроме старичка, Миринкова с дамой и Арбелина с Альфой.
– Идём и мы. – шепнул Арбелин Альфе, догадавшись, что выдадут себя, если окажутся белыми воронами.
Они начали выписывать пируэты вокруг своего столика, на ходу импровизируя нечто ироническое.
И как только они вышли на открытое место, вдруг странно ойкнула и выскочила к танцующим сопровождавшая Миринкова Ирочка Серова. И начала так эротично извиваться пышными телесами, что Миринков оторопело воззрился на неё, не в силах шелохнуться от шока. Сам он был к разгоравшемуся веселью безучастен, так как выпил кофе, а не компот.
Пока он собирался с разумом, танцующая Оленька Очеретина схватила себя за низ живота и завизжала так, что зазвенели стёкла.
Все замерли.
– Аааааааааааааааа! Ойаааааааааааааа! – разнёсся по всем этажам университета её эротичный визг, значение которого все до единого, услышавшие его, правильно однозначно расшифровали.
«Неужто Денис подмешал сексуальной добавки?» – сердито подумал Арбелин, переглянувшись с Альфой.
Миринков пришёл в себя, вскочил, схватил Ирочку за руку и потащил к выходу. Она же, покорившись ему, всё ещё смеялась и извивалась на ходу.
Сексуальный визг Оленьки Очеретиной перечеркнул всеобщий экстаз. А она, вздрагивая, прихватила сумочку и выпорхнула из столовой вслед за Миринковым с аспиранткой.
И все тихо-мирно разошлись, будто минуту назад и не было никакой вакханалии. О ней рассказывал потом всем только обслуживающий персонал столовой. При этом каждая из рассказчиц, как и положено, добавляла детали и приукрашивала, так что на следующий день университет переживал свершившееся как некое чудо массового самовнушения вроде плясок святого Витта или экспериментальной диверсии инопланетян – уфологов в университете хватало. Денис не оставался в стороне и тоже присочинял, а про себя ругал себя последними словами за то, что не удержался, нарушил приказ Учителя и подмешал-таки в компот немного окситоцина.
Арбелин с Альфой тоже тихо удалились.
Последним, чуть задержавшись, вышел Ляушин и ринулся к Гаргалину показывать видеозапись: он сумел незаметно заснять всё происходившее в столовой.
