И Арбелин в пылу охватившего его сексуального безумия обрушил на бывалую сексшпионку такой сексуальный натиск, что жучок, о котором он в своей захваченности начисто позабыл, четыре часа фиксировал бесконечную сексуальную акустику Инги.
Инга не только не сдерживала себя в своих телесно-оргаистических параксизмах, но даже несколько усиливала их, играя на чувствах Гаргалина, представляя, как он будет завтра прослушивать запись. Она-то о жучке не забыла!
– Какой Вы сегодня необычный. – сказала Арбелину удивлённая Инга, когда натиск Арбелина к утру наконец утих и он обессилено распластался на футбольном поле, приходя в человеческий вид.
– Животное я сегодня, Инга, форменный скот. Прости меня, не смог устоять, сам себя загнал в скотское состояние. Решил попробовать изобретение, сводящее с ума. Видишь, что получилось.
До Инги дошла причина ненасытности Арбелина.
– Так Вы придумали какое-то средство?!
– Оно оказалось похлеще всякой виагры, хотя я виагрой никогда не пользовался. А ты стала спасительницей.
Рассмеялась Инга:
– Вы же и без виагры что ни на есть виагровый. Но то, что я получила, вообще выше всяких похвал. Я, наверное, и ходить не смогу дня два. – она звонко захохотала. – Впервые в жизни такое.
– Бес попутал, Инга. Захотелось испытать, подействует ли на старика и как именно. Видишь, что получилось. Хорошо ты спасла, а то хоть на стену лезь.
– Зовите меня почаще, с огромным удовольствием буду спасать.
– Нет уж, достаточно одного раза. Больше к изобретению не прикоснусь.
– И не будете меня звать? – картинно обиделась Инга.
Арбелин обнял её:
– Как же не буду, конечно буду. Только без этой «виагры», будь она неладна.
– Вы её для лечения импотентов запатентуйте, Юлиан Юрьевич. Миллионы импотентов благодарны будут. Памятник Вам поставят на центральной площади Бурга. – веселилась, сполна утолённая Инга. И добавила, – Звоните мне почаще, я как птичка буду прилетать к Вам без промедления.
Расстались с шутками, весело, как давние друзья-любовники.
Инга была довольна, ей показалось, что теперь у неё с Арбелиным будет та тесная интимная дружба, о какой она мечтала.
Благополучно вышел Арбелин благодаря сексшпионке из захватившей его одурманивающей воронки. Проводив Ингу, проклинал себя за то, что не внял предупреждению Петрова и провёл над собой столь постыдный эксперимент. Впрочем, отрицательный результат – тоже результат. Теперь он точно знает, что фенилэтиламин в сочетании с пептидами весёлости разжигает скотскую похотливость и если уж добавлять его к айвеселину, то только для импотентов и фригидных женщин, да и то в максимально минимальных дозах. Другое дело окситоцин. Но даже и он достаточно опасен в сочетании с айвеселином, что проявило себя в университетской столовой. Агрессию он не вызывает, и это хорошо, но вполне может спровоцировать повальных грех, к которому гомо сапиенса очень даже легко склонить.
Набрал номер Петрова. Условным текстом сказал:
– Всё о`кей. Приеду.
До Петрова добрался только к вечеру и со всей искренностью и точностью передал, что сотворила с ним смесь айвеселина с фенилэтиламином.
– Вот видишь, я же предупреждал. – проворчал Петров.
Арбелин рассмеялся в ответ:
– Зато теперь мы знаем, куда ветер дует! Разве не поучительно?
– Ты прав, – согласился Петров – смесь очень-очень интересная. Буду иметь в виду. На будущее.
– Да, Дима, именно на будущее. Могут быть интересные открытия. Импотентов-то и слабосильных мужичков – миллионы! А пока ограничимся окситоцином.
– А я вовсю нацелен на получение синтетических пептидов. Уже вот-вот должно получиться. Тогда никакого пота не надо.
– Потрясающе! Это же будет открытие вселенского масштаба!
– Буду стараться. – заверил Петров.
Он верил в успех.
Гаргалин, получив от Никшанова запись ночных ахов-охов Инги, был взбешён. Вызвонил её по мобильнику, призвал на ковёр.
– Где ты, почему не у меня?
– Как же я могу быть у Вас, Станислав Анатольевич, после такой трудной ночной работы? Имейте жалость, я же не железная. Четыре часа трудилась не покладая ног. Хожу нараскоряку, ноги не сходятся. – дерзко скоморошествовала Инга, и вправду занемогшая в области нижних конечностей. – Дайте, Станислав Анатольевич, передохнуть.
Гаргалин не сдержался, выдал нецензурную тираду. И приказал:
– Как только сойдутся ноги, быстро ко мне. Мы же не на курорте!
А когда к вечеру Инга появилась пред его гневные начальственные очи, первым вопросом его было недоумение.
– Ты зачем к нему ездила?! Разве я тебя посылал?
Инга, играя скромницу, парировала.
– Станислав Анатольевич, Вы что, забыли? Вы же сказали, чтобы я к нему прилипла. Вот я и прилипла. И разве плохо то, что я выведала?
– Что ты выведала?! Я слышал только твои вопли.
– Ну как же! Вы не обратили внимание?! Он изобрёл средство, действующее сильнее виагры. Четыре часа с меня не слезал.
– Так тебе и сказал?
– Ну да! Послушайте запись.
Слышать четыре часа акустические эротические вариации и святой инквизитор не смог бы, поэтому утром, когда Никшанов принёс ему запись, он через полчаса её выключил. А соль-то, оказывается, была в самом конце. Гаргалин включил.
