– Жмите, что есть духу, чтобы любой хвост отстал. – попросил Арбелин.
Помчались и повезло – не встретили ни одного гаишника.
Выехали за город, свернули в лес.
Арбелин кивнул головой на водителя.
Кукуев понял.
– Федя, оставь нас, посиди у ребят. Я просигналю, когда вернуться.
– Вот теперь можно поговорить. – сказал Арбелин. – Дело в том, Роман, что за мной идёт слежка, ФСБ не дремлет. Полковник Гаргалин позволил мне провести сеанс массовой фасцинации, но не более того. Стимулятор, причём любой, будет для него сигналом размазать меня и фасцинетику по стенке как мошку. Нужна бдительность. Чебачок, который мы изобрели, это бомба. И он понадобится только тогда, когда будет как-то оправдан его массовый запуск для любителей пивка. Я пока такого способа не вижу. И пока его нет, мы залегли на дно. Шлифуем добавку, ищем варианты. Это работа упорная и не скорая. Так что с запуском чебачка в бизнес надо повременить. Размажут всех нас и не вытрут. Зачем Вам такие риски?
– Не нужны. Гаргалина я знаю, он садист. – подтвердил Кукуев.
– Но раскрою Вам, Роман, ещё один секрет. Оптимистический. Чебачки – это хороший бизнес, но есть ещё более интересный и долговременный. Фармацевтика, Роман, выпуск антидепрессанта. Наша добавка не просто веселит, она перечёркивает в мозгу активность структур и цепочек грусти и подавленности. Это мощнейший антидепрессант. И я предполагаю, что совершенно безвредный. И если окажется, что добавка безобидна с медицинской точки зрения, то её как акула рыбку заглотит фармацевтическая промышленность. Вы сможете организовать выпуск антидепрессанта, громадный на всю планету рынок. Треть населения земного шара трепыхается в депрессиях.
Кукуев восхищённо смотрел на Арбелина:
– Я так понял, Юлиан Юрьевич, что проект мой принимается, но откладывается. Пока не надо спешить, надо потерпеть. Правильно?
– Абсолютно и я рад, что Вы поняли. Но есть и сегодняшняя задача. Найти вполне легитимный способ заброски нашего чебачка в народные массы Бурга. Присоединяйтесь к решению этой задачи. Её решение откроет путь к следующему этапу – внедрению добавки, а затем и к бизнесу.
– Понял. Буду думать.
Роман спустился на землю, но с большим удовольствием. Он увидел Арбелина в деле и готов был склонить голову перед величием его интеллекта. Иметь дело с таким человеком было подарком судьбы. Кроме этого, его проект бизнеса был по существу одобрен, только отодвигался во времени. И, наконец, Арбелин дарил ему идею огромного фармацевтического бизнеса. Это было грандиозно и было от чего вскружиться его коммерческой голове.
Тем же путём вернулись к Арбелину.
С радостным настроением расстался Роман Кукуев с академией.
У подъезда их ждал зоркий глаз и видеокамера Ляушина. Проследить куда уезжала шайка-лейка он на своём «мерседесе» не смог, безнадёжно отстал и потерялся. И вернулся к подъезду Арбелина ждать.
Гаргалину стремительный отрыв Кукуева с Арбелиным от Ляушина неизвестно куда не понравился, он наводил на мысль об опасной игре. И он даже готов был удовлетворить желание Ляушина пересесть на что-нибудь пошустрее его «мерседеса».
Но тут смешал все карты Арбелин.
Он позвонил Гаргалину на следующее утро и попросил встречи.
– Есть очень важная для нас вами информация, хочу поделиться. Не по телефону. – сказал Арбелин.
Звучало интригующе. Гаргалин ответил коротко:
– Приезжайте сейчас, жду.
Арбелин вошёл в кабинет, лучезарно улыбаясь. Присев, достал из портфеля лист с текстом, подал его Гаргалину и произнёс:
– Решил снять с Вас и с себя груз ответственности, о которой недостаточно подумал, когда писал своё обращение о создании центра.
Недоумевая, Гаргалин принялся читать.
Это был отказ Арбелина от своего обращения. Адресован он был в Москву с присовокуплением – «копия: в региональное отделение ФСБ».
Текст был короткий и лаконичный: «Все те аргументы, которые я привёл в своём обращении о создании при ФСБ научно-практического центра антиэкстремисткой фасцинетики, я теперь рассматриваю как недостаточные для столь ответственного государственного проекта и прихожу к выводу, что прежде необходимо экспериментальное подтверждение существования феномена массовой фасцинации и её практического воздействия на человеческую психику. Поэтому обращение своё отзываю и прошу считать его моим добросовестным заблуждением».
Когда Гаргалин прочитал и поднял глаза на Арбелина, тот сказал:
– Впал в иллюзию. Творческая фасцинация. Теперь я понимаю, что не готов к столь грандиозному проекту. И, думаю, это моё заявление снимает все Ваши и мои проблемы.
Гаргалин лихорадочно соображал: «Что это? Игра? Или искреннее раскаяние? Но как же пляски? А этот внезапный вчерашний отрыв от Ляушина во внедорожнике Кукуева? А пингвинчик, взбудораживший население Тагды?». Что-то было не так, но в голове Гаргалина не склеивалось в систему. Всё отменить, этого креатин добивается? А самому продолжать в том же ключе? Нет, милый, так просто ты нас не обведёшь вокруг пальца.
