Но струхнул. «Ты что, старый пень, забыл мудрое изречение Воланда? Ведь дело же не в том, что человек смертен, а в том, что он внезапно смертен! – проворчал в свой адрес Арбелин, – Где гарантия, что следующая инфекция не отправит тебя к праотцам?» Он осознал, что иммунитет хоть и спас его, но всё же он у него уже не столь крепок, как раньше, надо браться за укрепление, а то чего доброго трахнет что-нибудь потяжелее гриппа и коньки отбросишь. Решил добавить упражнений с эспандером и гантелями.
И ещё понял Арбелин, что болезнь в одиночестве страшна и самым целебным для его выздоровления оказалось присутствие в квартире, рядом с ним, Альфы, родственной и сострадающей души, её забота и сочувствие.
Альфа от болезни Учителя не только, как и сам Арбелин, струхнула, но буквально содрогнулась. Посетившие её раздумья были невеселы и прагматичны. Она представила себе, что было бы, если бы болезнь Учителя привела к его смерти. И её пробрала дрожь ужаса и безысходности. Ведь только-только она начала набирать высоту, чтобы лететь, и пришлось бы падать на землю и расшибиться. Его смерть была бы концом её мечты стать профессионалом-фасцинетиком, возвращала бы её в сети нелюбимого кислого факультета и скучной клинической психологии в том виде, какой предлагал своим студентам факультет. Хоть в петлю лезь!
Этот лейтмотив грустных размышлений выплеснулся в сон, забросивший её в панику.
Утром она рассказала сон отцу:
– Папа, я видела сегодня ужасный сон. Вот послушай. Вижу себя древней старухой, лет под сто. Мне помогают, везут в моей коляске, в той самой, в какой ты возил меня после переломов. Сажают меня в президиум. Идёт какой-то грандиозный научный конгресс о фасцинетике. Кругом слышится «Фасцинетика…. Арбелин». Выходят с докладами китайцы, арабы, негры… А ЮЮ нигде нет. Праздник фасцинетики, а ЮЮ присутствует на нём только как имя. А я – древняя старуха, к которой все относятся с уважением и пиететом. А его нет. Просто жуть меня охватила. Это же, папочка, пророческий сон, сон-предостережение!
– В чём ты видишь предостережение? – спросил Истомин.
– Ну как же! Его нет, понимаешь, его уже нет. А фасцинетика блистает на весь мир. И я – живая археологическая кукла в инвалидной коляске.
– Так и хорошо! Фасцинетика есть, ты есть, а Юлиан Юрьевич обожествлён.
– Это не то, не то, папочка. Это само собой, это фон. А суть вот в чём: надо Юлиана Юрьевича беречь, делать всё возможное и невозможное, чтобы он жил как можно дольше, чтобы конгресс, когда он в будущем будет организован, был бы с его участием. Понял, папочка?
– Пожалуй, ты права. – Истомин почесал затылок, озорно глянув на дочь –Его надо беречь как интеллектуальное сокровище.
– Как национальное достояние, папа! – поправила серьёзно и страстно Альфа. – ЮЮ мне нужен, я этот сон рассматриваю как законченная эгоистка. Пока ЮЮ жив, я расту, развиваюсь, совершенствуюсь. При каждой с ним встрече и беседе я получаю столько полезного, что потом суток двое хожу, как оглушённая, а то и целую неделю, перевариваю, осваиваю. Он в меня буквально какие-то интеллектуальные инъекции вливает. Он мне нужен.
– И прекрасно, дочура. Значит и мне нужен, раз тебе нужен. Он – прекрасный человек. Пусть живёт до ста лет.
– Этому-то и надо помочь!
– Но мы же помогаем.
– Я о другом… Папочка, я эгоистка. Мне выгодно, чтобы ЮЮ жил 100 лет. Понимаешь? Сто и не меньше.
Истомин иронично посмотрел на дочь:
– Очень понимаю.
– Ладно, я ещё как следует всё обмозгую, потом посоветуемся. Ему, папа, нужна особая тонусная фасцинация.
– Не понял, уточни.
– Потом, потом. У меня в башке всё кипит, это не сон, а подсказка, но пока на ум ничего толкового не приходит.
Прагматична и решительна была девушка Альфа Истомина. Сон её подогнал и она лихорадочно искала решение. И нашла!
Призвала Дениса и папу и они втроем собрались вечером на кухне.
Альфа встала и торжественно объявила:
– Господа, позвольте открыть внеочередное чрезвычайное заседание академии «Альфа».
Денис не скрыл удивления:
– Без ЮЮ?
– Да, без него. И вы сейчас поймете, почему без него и почему у нас, а не у него.
Истомин с Денисом переглянулись, всё ещё не понимая, куда Альфа клонит.
Альфа продолжила:
