Я втиснулась в патрульную машину, забитую бронежилетами и автоматами, и поехала в гостиницу «Интурист», построенную еще депутатом Госдумы Арсеном Каноковым, который, став президентом, занимал весь нулевой этаж. Гостиница была шикарная. С огромным холлом под мрамор, с фонтаном.
– Господи, хоть часок поспать, – простонал кто-то, бросая сумки на пол.
Но поспать удалось не всем. Лифт не работал, а дверь на лестницу была закрыта. Пока искали ключи, прошел час. А в девять утра в центре города начался штурм.
Это был ужасный день. Засыпая на ходу, мы носились от одного здания к другому, смотрели на трупы боевиков, расспрашивали местных жителей о произошедшем. В полдень я попала к зданию УИНа. С расстояния 500 метров я видела, как БТР стреляли по зданию, как туда ворвался спецназ, как все закончилось. Потом стали опознавать убитых. Оказалось, что убитые боевики все местные. Те самые ваххабиты, которые говорили: «Дайте нам просто верить так, как мы хотим».
– Пушечное мясо, – говорили о них военные. – Они даже воевать толком не умели. Кто-то им дал команду, они и похватали автоматы. А главари в стороне.
Я уехала, не позвонив Руслану Нахушеву. Я знала, что кто-то из журналистов с ним встречается, но сама не хотела. Мне казалось, что он напрасно убеждал меня в невиновности ваххабитов. Но уже в Москве я, обдумав все произошедшее, все же решила ему позвонить.
– Мой телефон прослушивается, – сказал он сразу.
Тогда я послала ему SMS-сообщение. Я спрашивала, виделся ли он с кем-то из джамаата и как они объясняют произошедшее.
– Все от них задержаны, в розыске или в раю, – пришел ответ. – Я один остался. И то – пока.
Я спросила, жив ли Андимиркан Гучаев.
– 13-го я созванивался с ним и другими, – ответил Нахушев. – Просил всех сидеть дома. Найдут не дома – запишут в пособники. Но все боятся, что зачистят всех. Все сейчас скрываются.
– А вы не боитесь со мной общаться? – получила я еще одно SMS. – Некоторые газеты уже записали меня в организаторы теракта. Не боитесь вызовов в прокуратуру?
Я ответила, что знаю законы, а по закону Нахушев пока не террорист и не в розыске.
– Что толку в законах, я тоже их знаю, – ответил Нахушев. – Для кого они написаны? Не для нас, мусульман.
Я спросила еще раз, что думает Нахушев по поводу нападения на Нальчик. Он ответил, что это провокация. И добавил:
– У вас из-за меня будут проблемы.
И отключился. А через неделю он пошел на допрос в ФСБ и исчез.
Его друзья-правозащитники говорили, что от Нахушева, который начал сильно мешать правоохранительным органам, просто решили избавиться. Он, конечно, мог и сам уйти в подполье. Как Мукожев или Астемиров. Но те же правозащитники говорили, что на него это не похоже.
А еще через неделю МВД России не выдало мне аккредитацию на работу в Чечне.
Северо-Западный район Ставрополя. На заборах и остановках надписи: «Чурки, вон из города!» и «Ставрополь – город для русских». Здесь много людей с кавказской внешностью, но вечером их гораздо меньше на улице, чем днем. То есть вечером их на улице практически нет. Этот район давно пользуется дурной славой среди кавказской части населения: говорят, в последнее время тут участились рейды местных скинхедов. Здесь больше всего драк на межнациональной почве. Последняя произошла ночью 24 мая. В ней участвовало около 300 человек, и ее жертвой стал студент Гилани Атаев. Труп 18-летнего парня 25 мая увезли на родину, в ингушское село Пседах. Еще 30 человек – кавказцев и славян – попали в местные больницы с ранениями разной степени тяжести. Несколько дней после этой драки и власти, и правоохранительные органы хранили молчание.
Только когда в центре города, на площади Ленина, собралась толпа кавказцев, требующих наказания виновных, власти испугались. К площади стянули спецназ, а двери в административные заведения были спешно заперты. Митинговавших было всего человек 40, и они пришли без плакатов, потому что это был несанкционированный митинг. – Или приструните скинхедов, или на Ставрополье начнутся массовые беспорядки! – кричали они.
К ним по очереди выходили чиновники разных рангов, пытаясь уговорить митингующих покинуть площадь. Они ушли после того, как им пообещали создать совместные отряды самообороны для защиты жителей города.
