Мой собеседник – обычный ставропольский житель. То, что я слышу от него, говорят практически все, кто цветом волос и кожи отличается от кавказцев. Владислав показывает мне памятник генералу Ермолову в центре города. И тоже в центре – скульптура, изображающая ангела-хранителя Ставрополя.
– Если сейчас русские прогнутся, то завтра ничего не останется, – говорит Владислав. – Идет война, они хотят построить тут халифат, а мы должны свою землю отстоять. Поэтому все русские парни сейчас собираются вместе. Кавказцы здесь не хозяева, это не их земля.
Внешне Владислав совсем не похож на скинхеда и таковым себя не считает.
– Я не скинхед, и у нас скинхедов нет, – говорит он. – У нас обычные пацаны, которым надоело прогибаться. Мы не собираемся нападать на кого-то или кого-то убивать. У нас нет ненависти к кавказцам вообще. Но если где-то тронут русского, мы за него постоим.
Мне показывают бедные спортивные клубы с названиями «Россия» и «Русь» в катакомбах старых заводов, я вижу тренировки парней в камуфляже в полях на окраинах Ставрополя.
– Мы учимся защищать себя и своих родных, – говорят те, кто сюда ходит. – И в этом нет ничего криминального. У чеченцев и дагестанцев по всему городу спортивные клубы, они все борцы. А почему нам нельзя? А камуфляж мы надеваем только здесь: он не так пачкается, как обычная спортивная форма.
Перед отъездом я встречаюсь с председателем Союза славянских общественных организаций Ставрополья Владимиром Нестеровым. Он говорит, что власти и правоохранительные органы пытаются преподнести драку на северо-западе Ставрополя как бытовую, но на самом деле это межнациональный конфликт, который давно назревал и только сейчас прорвался. И это только начало. Если случится еще одна подобная драка, то «это будет Кондопога, умноженная на сто, потому что громить пойдут всех и вся – все знают, кто где живет и у кого какой где бизнес». Он говорит, что власти не контролируют миграционные процессы и что из шести восточных районов Ставрополья за последний год выехало 30 % коренного славянского населения, а те, кто заселяется на их места, несут другую культуру и другие ценности. – Вот в Михайловске, например, кавказцы уже обложили данью местных таксистов, – говорит Нестеров. – А краденые машины – это вообще кавказский бизнес. Недавно, например, даже украли «девятку» у фээсбэшников и потребовали денег. А еще недавно в Грачевском районе русские и дагестанцы перестрелялись, а милиция приехала только на четвертый день и пригрозила завести дело о межнациональной розни – в общем, заставила всех забрать заявления. Как будто оттого, что они боятся произнести «межнациональная рознь», проблема исчезнет.
Нестеров вспоминает, что в феврале застрелили атамана Нижнекубанского казачьего войска из-за бизнеса, который с ним не поделили кавказцы. А потом в Ставрополе зарезали молодого парня Трунова, а убийцы скрылись то ли в Чечне, то ли в Дагестане.
– После таких преступлений всегда скрываются в этих республиках, как будто войны не было и как будто Россия не наводила там порядок, – говорит лидер Славянского союза. И наконец он говорит, что по местным законам культурные национальные общества получают на развитие деньги из бюджета, а славянские организации денег не получают и не могут открыть центры по воспитанию молодежи.
– У нас 18 клубов по всему Ставрополью, – говорит Нестеров. – У нас есть своя программа, одобренная правительством. Она называется «Поверь в себя». Но мы не можем провести все это в массы, потому что мы общественная организация, а не коммерческая, и власти нам не хотят помогать. А ведь эта наша программа предусматривает не только физическую подготовку. Мы предлагаем изучать историю в таком ключе, что Россия была не покорителем и завоевателем народов Кавказа, а помогла развиваться этим народам. И что Ермолов был не палачом, как это сейчас некоторые кавказские ученые преподносят, а военачальником, который думал о благе России. И мы с удовольствием примем в эти клубы ребят всех национальностей, потому что только так можно решить эту проблему недоверия и враждебности.
– Вряд ли они пойдут в ваши клубы, – говорю я.
– Это вина их диаспор, которые работают здесь. Вот недавно мы проводили футбольный турнир в честь генерала Ермолова. Пригласили все диаспоры.
– Неужели пришли?
– Ни один не пришел. Просто они не хотят с нами работать. У них идеология другая.
Человек, позвонивший мне в редакцию, представился Асланом.
– Вот вы много пишете про Беслан и про Осетию, – сказал он. – А вы знаете, что осетины организовали группу, которая мстит ингушам за Беслан? Знаете, что со времени Беслана пропало несколько десятков ингушей? Если вам интересно, приезжайте, я помогу с материалами.
Что осетины мстят ингушам за Беслан, мне говорили и раньше. Но за три года, прошедшие после трагедии, я ни разу не слышала от самих осетин, что они собираются кому-то мстить. Мой телефонный собеседник утверждал, что у него есть официальные данные о том, что после Беслана в Северной Осетии началась настоящая охота на ингушей.
