– А кто их видел? Если они убивали кого-то, почему они до сих пор не были наказаны, а гуляли свободно в лесах? Часто люди, зная какую-то известную фамилию, списывают все преступления, совершенные в этом районе, на эту фамилию. Но проходит следствие, это не доказывается. Если прокуратура докажет, что кто-то виновен, он свою вину искупит. Прокуратуре мы не диктуем.
– Хоть кого-то из тех, кого вы пытались легализовать, посадили?
– Были случаи. Давали условные сроки. Есть даже человек, который сидит, на два года осужден. Я ему сказал: «Выбирай, два года отсидишь или пожизненно будешь бегать в лесах». Он сказал: «Я лучше два года буду сидеть». И в Грозном таких было пять человек. Они поняли, что виноваты, что должны искупить свою вину в тюрьме, и сдали оружие.
– Сколько всего боевиков легализовано вами?
– Очень много. Надо смотреть цифры. Каждый месяц кто-то выходит. У меня записано – каждый пофамильно, в какой день, во сколько он ко мне пришел.
– А сколько человек в вашей службе безопасности?
Рамзан Кадыров смеется.
– Вы, журналисты, всегда задаете этот вопрос. Могу я не ответить? Это военная тайна. Сколько нам надо, столько там есть людей.
– Служба безопасности подчиняется вам?
– Президенту Чеченской Республики. Все, кто находится в Чеченской Республике, подчиняются нашему президенту. Я его помощник, я ему подчиняюсь. Все мы ему подчиняемся. Кто не хочет подчиняться, того заставим.
– Но контролируете службу безопасности именно вы, потому что для нее именно вы авторитет.
– Нет, я не контролирую. Я курирую силовой блок. Если почитаете закон, там все написано про мои полномочия.
– Но на деле все немного отличается от написанного…
– Нет. Я законник. Я соблюдаю конституцию.
– Но все знают, что эти люди выходили именно к вашему отцу и теперь к вам. Для них только Кадыровы – авторитет.
– Ну, они могут меня уважать, они ко мне прислушиваются, я им говорю: надо воевать против преступников, террористов, ваххабитов, шайтанов. И на этом условии они выходили ко мне из леса.
– Не боитесь, что в какой-то момент они захотят уйти обратно в лес?
– Нет, никогда. Я с такими не разговариваю. Я разговариваю с ними лично, с их родственниками, отцами, братьями. И я знаю, что они не подведут. Не было такого случая, ни одного. Кто вернулся оттуда, никогда не уйдет обратно. Потому что бегать в горах и лесах, не иметь ни минуты свободной, когда их преследует весь наш народ, – это очень трудно. Все они хотят домой. Если Басаева простили бы, и Басаев давно бы вернулся.
– Басаева не простите?
Рамзан Кадыров снова смеется.
– Если руководство России простит, то куда мы денемся? Мы служащие. Нам сказали – мы сделали.
– Одной из самых громких побед Кадыровых была легализация министра обороны Масхадова Магомеда Хамбиева. Чем он сейчас занимается?
– Он сейчас занимается спортсменами. Вольной борьбой. Мы построили рядом с его домом большой спортзал, и он тренирует ребят. Пока он не работает, но при необходимости он участвует с нами в операциях, подсказывает нам, как и что надо делать. Живет мирной жизнью Хамбиев.
– Кто все-таки убил Масхадова?
– Вы разве не видели, по телевизору показывали.
– Официальная версия, кажется, такая – операцию провела ФСБ и ваше подразделение.
– Ну, так и есть.
– Если вы действительно там были, то объясните, почему надо было уничтожать Масхадова? Он ведь мог рассказать много интересного. Можно было его задержать.
– Да надо было. Просто там было оказано сопротивление, смертельно ранен был человек. Что поделаешь?
– То есть это была случайность?
– Да, конечно. Случайность. Мы хотели его забрать. Мы хотели, чтобы он перед чеченским народом выступил и сказал, что он был черт, а не человек. Что он затеял эту войну.
– Помните, был большой скандал: правозащитники утверждали, что вы задержали семь родственников Масхадова и держали этих людей в Центорое. Что все-таки произошло?
– Приехали прокуратура, журналисты НТВ. Полностью прокуратура проверяла Центорой. Ничего не нашли. Семь человек не спрячешь просто так, где бы я их спрятал? У нас было несколько сот тысяч беженцев. У нас пропало без вести 2000 человек. Но до них этим правозащитникам дела не было. Но как только пропадают родственники Масхадова или Басаева, всех это сильно беспокоит. Это неправильно. Пусть заботятся обо всех, кто пострадал. У нас и сейчас продолжают совершать преступления ваххабиты. Убивают глав администраций, мирных жителей, директоров школ. И где эти правозащитники? Или они правозащитники, только когда надо защищать права родственников Масхадова? Когда Масхадов или Умаров дают отмашку? Как будто я содержу их в котельной какой-то. Зачем их содержать в котельной, если у нас есть следственные изоляторы? Я не забираю родственников. Я забираю только тех, кто совершает преступления. Брат за брата не отвечает.
– Нашли потом этих людей?
