Беженцы не струсили. Они сказали, что тоже будут помнить то, что с ними сделали. И тогда к президенту вышла Тома Усманова, а следом за ней Зухра Магомедова в трауре. Толпа расступилась. Старуха Магомедова с синяками на лице молча смотрела на президента. Ее 77-летнего мужа во время зачистки избили и бросили в доме, который потом подожгли. Досталось и старухе. Зухра похоронила останки мужа на сельском кладбище, и ей уже надеяться не на что. Чиновникам смотреть ей в глаза было тяжело. А Тома Усманова сказала, что вернуться не дает пережитый страх:
– Два года назад у меня ночью забрали мужа, а теперь забрали сына. Как мне туда возвращаться? Мы не ваххабиты, мы жили со своими коровами и сеном, а у нас забрали сыновей.
– А кто убил старика-лесника?! – спросил президент, имея в виду убитого в конце мая в Бороздиновской отца одного из военнослужащих батальона «Восток».
– Мы, что ли, убили?! – возмущенно закричали вокруг.
– Разберемся, – сказал президент. Общение с народом на этом закончилось.
Господин Алханов прошел в большую брезентовую палатку, пригласив туда депутата Муртазалиева и несколько аварских мужчин. Выйдя из палатки, Сагид Муртазалиев сообщил беженцам то, что все и так уже слышали: тем, кто вернется, власти Чечни окажут помощь. Но беженцы даже авторитетного оппозиционера Сагида слушать не стали:
– Пусть вернут похищенных, а потом будем разговаривать дальше!
– Вы сами все слышали, – сказал господин Муртазалиев. – Есть 11 пропавших, люди ставят условие, и против этого я ничего сказать не могу. А то, что вам тут говорили про политические амбиции, никто никого не использует, поверьте.
Чеченские чиновники в это время общались с телекамерами. Пока личная охрана автоматами заставляла нас, сидевших на корточках у ног президента (чтобы не мешать телекамерам), отползать назад, господин Алханов говорил, что существенных результатов встреча не дала, но «наметились точки соприкосновения».
– Так что произошло в Бороздиновской? – спрашивали журналисты, задирая к президенту головы.
Вместо президента ответил командующий Еделев. По его словам, зачистки в селе не было:
– Есть специальный реестр документов, определяющих спецоперацию. Это боевые приказы, которые подписываю и я. Ничего такого не подписывалось.
Могу вам сказать, что главная военная прокуратура изъяла все документы отряда «Восток», в них такого приказа тоже нет.
Это означало, что ответственность за произошедшее никто из официальных лиц не понесет, разве только исполнители.
Президент Алханов еще раз сказал, что комиссию по расследованию ЧП возглавит Рамзан Кадыров, и господину Кадырову пришлось что-то говорить в камеры:
– Мы обсуждали вопросы, проблемы обсуждали.
– О возвращении домой людей, – тихо, но так, что все услышали, подсказал своему заместителю господин Алханов.
– О возвращении домой людей, – повторил господин Кадыров. – Это наши граждане, жители нашей республики.
– Обеспечение безопасности… – снова подсказал президент Алханов.
– Обеспечение, – послушно повторил первый вице-премьер. – Обеспечение безопасности я гарантирую, – и добавил уже от себя: – Со стороны шайтанов, со стороны преступников в погонах – без разницы! Видно будет.
На этой оптимистической ноте личная охрана заслонила обоих руководителей. Быстро рассевшись в бронированные джипы, хозяева Чечни укатили в свои владения. А беженцы, пошумев и поспорив, пошли в свое убогое жилье пить чай и чистить грязную картошку к ужину.
Во время визита Кадырова в Бороздиновскую я встретила старого знакомого, Аламбека Ясаева: когда-то я познакомилась с ним в доме у Ямадаевых, а теперь он был главным в охране Рамзана Кадырова. После обычной болтовни я сказала, что хотела бы взять интервью у Кадырова, и на случай, если он согласится, я оставила свой мобильный. Честно говоря, я была уверена, что после интервью с Магомедом Хамбиевым Кадыров никогда больше не будет со мной разговаривать. Но через несколько дней Аламбек позвонил и сказал, что Кадыров в Москве и согласен дать интервью. Мне назначили встречу на последнем этаже гостиницы «Золотое кольцо», и я отправилась туда с фотографом. Все время, пока мы беседовали, Кадыров сжимал и разжимал кулаки. Я чувствовала, что он то ли зол, то ли просто нервничает, но пытается держать себя в руках. И у него это получалось. Под конец разговора он даже успокоился и стал откровеннее. Выходили мы из гостиницы вместе – он отправлялся на встречу с дагестанским депутатом Гаджи Махачевым, которого называл просто «Махач». После этой встречи я задумалась над его вопросом – почему же его не любят. От отца этому парню достались упрямство, жесткость и целеустремленность – качества, необходимые для политической карьеры. Но именно эти качества плюс нехватка образования сделали его чужим в мире обычных людей. А самым большим его недостатком, как мне кажется, было то, что он не хотел это исправлять.
