— Камерон, привет, это я.
«Ну и что я сейчас ей скажу?»
— Привет. Ну что, Грэхем уговорил тебя поужинать?
Такой вопрос в лоб был вполне в духе Камерон, и Мэри Энн вздохнула свободнее. Немного свободнее.
— Ну… мы в самом деле договорились поужинать вместе после субботней передачи. Я и сама не понимаю, почему согласилась.
«Прости меня, прости!»
— Ответь так: «Потому что он красивый, симпатичный, умный и неравнодушен ко мне».
— Камерон, я виновата! Ведь сегодня меня пригласил поужинать Джонатан, и от этого у меня мозги плохо соображают.
— Сестренка, — строго сказала Камерон, — если ты откажешься пойти с Грэхемом, это не заставит его пригласить меня.
— Да, между прочим, — проронила Мэри Энн, хотя это было далеко не «между прочим», — откуда Пол Курье узнал про снадобье?
Камерон рассказала, как они отвозили Кларе дрова, что говорила Клара и какой вывод сделал Пол.
— Я вижу, что конфиденциальность в этом бизнесе соблюдается не слишком строго, — заметила уязвленная Мэри Энн.
— Пол мне говорил, что их с детства приучили помалкивать о делах матери с клиентами.
— Что они свято выполняют!
— Ну, он вообще-то упомянул об этом одной тебе, — употребила Камерон последний аргумент, который в другой ситуации сочла бы несостоятельным.
Мэри Энн перевела разговор в другое русло:
— Ты знала, что Грэхем вдовец?
— Вроде бы, — неуверенно ответила Камерон, припоминая.
— А вот я не знала! — Мэри Энн сама толком не понимала, почему ее странно волнует причина смерти жены Грэхема. Значит ли это, что Грэхем ей не безразличен? Этого не может быть. Одно дело — участвовать в его передаче, сходить с ним разок в ресторан, а затем рассказать Камерон, что не получила ничего, кроме разочарования, как и полагала. И совсем другое — заинтересоваться им. — Ты не знаешь, почему она умерла? — не смогла удержаться она от вопроса.
— Понятия не имею. Посмотри в Интернете, может, там что найдешь.
Правильная мысль. Когда Мэри Энн поселилась у бабушки, то сразу подключилась к компьютерной сети, чтобы иметь возможность работать дома. Поговорив еще немного о Джонатане и их предстоящей сегодняшней встрече с Мэри Энн, сестры разъединились. После чего Мэри Энн, не откладывая, взяла ноутбук и попробовала отыскать в Гугле Брионию Корбет.
И тотчас наткнулась на фонд, основанный для материальной поддержки малообеспеченных женщин-спортсменок Западной Вирджинии, — мемориальный фонд Брионии Корбет. Сайт содержал фотографий миниатюрной блондинки, запечатлевшие ее то у волейбольной сетки, то сидящей под деревом с группой детишек, то тренирующей футбольную команду девочек. Бриония была хорошенькой — и здоровой, крепкой на вид. О причине ее смерти на сайте не говорилось, но Мэри Энн выяснила, что ей было только двадцать шесть лет. Мэри Энн прочла и некролог, но в нем не сообщалось, от чего умерла жена Грэхема.
Мэри Энн попыталась точнее представить свою роль в передаче Грэхема. Она никогда не испытывала волнения в прямом эфире, должно быть, актерство все же было у нее в крови. Но признавать это ей было неприятно. Не то чтобы Мэри Энн ненавидела отца или отказывала ему в определенном таланте. Но ему всегда требовалось быть в центре внимания. А когда нужно было уступить место и другим, он забывал о всяких приличиях.
Когда Мэри Энн добралась до библиотеки, она порядком устала, но была этому рада — усталость отвлекала от нервирующих мыслей о предстоящем не-свидании с Джонатаном. В свободное от дневных встреч время она успела написать ежедневную светскую колонку для «Логан стандарт» и отредактировать заметки других репортеров. Хотя сама она занимала оплачиваемую должность, некоторые из постоянно пишущих в газету авторов не получали денег, и она взялась обучать их журналистскому мастерству.
Заехав домой, Мэри Энн быстро приняла душ и переоделась в джинсы, длинную ажурную блузку и любимый серый кожаный пиджак и сразу направилась в библиотеку на открытие выставки, о которой от нее ждали статью.
Художницу звали Сьюзан Стандиш. Она писала картины маслом из аппалачской жизни и жила в Хантингтоне. Выставить картины в логанской библиотеке ей предложил логанский Центр культуры горцев.
Открытие было намечено на шесть тридцать, и Мэри Энн успела точно вовремя. Директор библиотеки сразу увидел ее и повел знакомить с маленькой женщиной с длинной светло-рыжей косой. Сьюзан Стандиш была одета в шелковый джемпер и водолазку. Мэри Энн выразила желание снять на свою цифровую камеру художницу на фоне ее работ. Но прежде она хотела посмотреть работы.
Сьюзан сама провела Мэри Энн по выставке. Картины просто очаровали Мэри Энн. Шахтеры с закопченными лицами, узкокостные мать и ребенок — характерный для этих мест тип, две старухи подбивают ватой одеяло, белокурая девчушка на качелях. На последней картине висела табличка «Не продается», но Мэри Энн нагнулась пониже, чтобы прочитать название: «Бриония осенью».
