Она поднялась на крыльцо и открыла входную дверь. Едва она шагнула в нее, как в прихожую вышла мама, нервно улыбаясь и сжимая руки.
— Привет, мам, — выговорила Мэри Энн с кислой улыбкой.
Она предвидела, что сейчас последует, но именно в данный момент не готова была это вынести. Если бы она вернулась домой уверенная в любви Грэхема, то радостно приветствовала бы свое семейство и все мамины упреки пропустила мимо ушей. Но теперь даже сама мысль о нравоучениях вызвала тошноту. Она устала притворяться, что жизнь сейчас такая же стерильно чистая, как в романах сороковых годов. Устала притворяться, что никогда не целовалась с мужчиной и уж тем более не спала с ним.
— Мы собираемся навестить бабулю, — объявила мама. — Ты пойдешь? Мы не скажем ей, где ты была ночью. Но я хочу, чтобы ты знала, Мэри Энн, — я этого не одобряю.
— Я нисколько не сомневаюсь, — ответила Мэри Энн как можно беспечнее. — Но в больницу пойти не смогу, у меня неотложные дела в редакции.
— Ты знаешь, что если живешь с мужчиной, то очень маловероятно, что он женится на тебе.
Мэри Энн никогда не слышала о статистических данных, которые могли бы подтвердить или опровергнуть это утверждение, но все-таки заметила:
— Ну, поскольку я на самом деле не живу с ним, то по этому поводу нам волноваться, видимо, не стоит. — И добавила поспешно: — Мне надо подняться наверх, чтобы переодеться.
— Мне очень неприятно видеть, что ты являешься домой в той же одежде, в которой была накануне вечером.
Мэри Энн притворилась, что не слышит этих слов. На лестнице она столкнулась с Каролиной.
— Привет, цыпленочек, — приветствовала та племянницу. — Мы едем в больницу. Ты как?
— Сегодня нет, — ответила Мэри Энн. — Как ты думаешь, бабушку еще долго там продержат?
— Думаю, скоро выпишут. И тогда ты, наконец, от нас избавишься. Твой отец точно не захочет здесь задерживаться, когда мама вернется.
Мэри Энн удивленно взглянула на нее. Она никогда не слышала, чтобы отец плохо отзывался о бабуле. А та делала вид, что не замечает его пьянства.
— Твоя бабуля любит, когда горизонт чист, — весело сказала Каролина.
— Все-таки это ты ходила с отцом на «Челюсти»? — спросила Мэри Энн.
— Если честно, то я абсолютно не помню, цыпленочек.
«Ох уж эта щепетильность южан!» — усмехнулась про себя Мэри Энн.
— Я думаю, он хотел пойти на этот фильм с твоей мамой, — продолжала тетя Каролина. — Но она его так и не видела. А теперь поцелуй меня, и до встречи.
Мэри Энн верстала колонку общественной жизни, когда позвонил Грэхем.
— Я только хотел сказать, что очень рад, что ты была со мной этой ночью. И еще благодарю за чудесный вечер.
— Спасибо, — ответила Мэри Энн. — Я тоже рада.
Она ждала, что он что-нибудь добавит, может быть, предложит снова провести вместе ночь, но он не предложил. Вместо этого произнес:
— Ну, в общем, это я и хотел сказать.
— Хорошо, — произнесла Мэри Энн как можно жизнерадостнее.
— Удачного дня, — пожелал он.
— Спасибо. — Его звонок несколько утешил ее, но это было не то, на что она надеялась. Он так и не предложил снова встретиться.
«Не торопи события, Мэри Энн. Все идет чудесно».
Но на душе у нее было совсем не радостно.
Бабуля вернулась домой на следующий день, но, вопреки предсказаниям тети Каролины, родители не уехали. Уехала только сама Каролина.
Неожиданно для Мэри Энн атмосфера в доме воцарилась на редкость мирная. Отец, судя по всему, прилагал усилия, чтобы ограничивать себя в алкоголе, — по крайней мере, Мэри Энн пьяным его больше не видела. Общаться с ним трезвым было вполне приятно, а в четверг — последний день, который родители планировали провести в Логане, — он даже поехал с ней на велосипедную прогулку.
В этот день Мэри Энн также впервые после проведенной вместе ночи встретилась с Грэхемом на радио. Накануне она очень нервничала. После того звонка, когда он коротко поблагодарил ее за совместную ночь, он так больше и не позвонил. И с Камерон Мэри Энн тоже не могла поделиться своими переживаниями — она пока не была готова рассказать кузине, что спала с Грэхемом. Им удалось поговорить после дня рождения тети Каролины один-единственный раз, и тогда Камерон вроде бы была чем-то озабочена и сильно занята. Мэри Энн спросила, все ли в порядке, и Камерон ответила неопределенно: «Вроде да». И добавила, что завалена работой.
Утром, когда они с отцом отправились на велосипедную прогулку, было очень холодно, и отец предположил, что к вечеру выпадет снег. Они свернули с шоссе на грунтовую дорогу, вдоль которой тянулась высоковольтная линия, и Мэри Энн спросила:
— Так кто на самом деле ездил тогда смотреть «Челюсти»?
И услышала, как заскрежетали тормоза дедушкиного велосипеда, пятискоростного, очень удобного для езды в гору. Она тоже остановилась, и ветер разметал ее выбившиеся из-под шлема волосы. Мэри Энн заставила себя посмотреть на отца. Он глядел куда-то поверх деревьев. Потом перевел взгляд на дочь:
— Почему ты спрашиваешь, Мэри Энн?
— Прости. Наверное, просто по глупости.
