Пожалуй, ни один учёный в истории нашей страны не пользовался столь бурной прижизненной славой. К нему в 1930-е относились, как тридцать лет спустя – к первым космонавтам. На руках готовы были носить – и заслуженно! Безусловно, это была часть продуманной государственной политики, если угодно – пропагандистской кампании. Но многое, очень многое зависело и от человеческого обаяния Шмидта, от его неуёмной энергии, которую можно было разглядеть даже на тусклых газетных фотографиях. В любой ситуации он был живым, необычным, удивительным, даже эксцентричным. И неудивительно, что народные сказительницы избрали его своим героем. И в «современных былинах» (их называли «новинами») повествовали о подвигах Богатыря Поколен-Бороды. А родители называли детей необычными именами – Оюшминальда и Лагшмивара. Они расшифровывались так: «Отто Юльевич Шмидт на льдине» и «лагерь Шмидта в Арктике». Мало кому доставалась такая слава! Правда, ближе к совершеннолетию девушки, одаренные такими именами, как правило, меняли их на Олю и Ларису.
Будущий полярник родился в тихом и далеком от северов провинциальном белорусском городе. Среди предков Шмидта – немцы (по отцовской линии) и латыши (по материнской). Он учился в Могилевской мужской гимназии, потом – в престижной Киевской 2-й гимназии, которую окончил с золотой медалью. В юности амбициозный гимназист Шмидт сам себе казался человеком эпохи Возрождения. Ему легко давались и гуманитарные дисциплины и, конечно, математика. Но последняя перевесила. В университете он стал любимым учеником выдающегося математика Дмитрия Граве – будущего академика. Потом его многое интересовало и отвлекало от научной работы, и все-таки он не забывал свою первую любовь: в 1930-е Шмидт основал и курировал московскую алгебраическую школу, ставшую всемирно известной.
После 1917 года Шмидт не растерялся, не впал в депрессию: он сочувствовал социалистическим идеям и вскоре стал убеждённым большевиком. Переехал в Москву, стал работать в системе наркомпроса, преподавать, предлагать идеи… В 1918-м вступил в РКП (б) и стал одним из организаторов советской науки, в которой ощущались существенные прорехи из-за эмиграции ученых. Именно Шмидт был инициатором издания Большой советской энциклопедии и, как считается, даже ввел в оборот слово «аспирант» от латинского aspirantis – стремящийся к знаниям. Но будущий академик занимался не только наукой, но и, например, распределением продовольствия и финансовой политикой. Всюду нужно было уметь считать и просчитывать.
Его арктическая эпопея, как ни странно, началась с туберкулёза. Так бывает. Отто Юльевич смолоду страдал от этой болезни – и врачи посоветовали ему альпинизм в качестве терапии. Шмидт принялся штурмовать горы во время поездки по Европе. И оказался способным альпинистом. А, поскольку он всё стремился делать «всерьез», превратил терапию и развлечение в научный эксперимент. Его экспедиция на Памир получила всесоюзный резонанс. Путешественники изучили географию огромной горной системы, дали неведомым вершинам новые названия – пик Ленина и так далее. Шмидтовские исследования ледников Памира стали основой советской гляциологии – науки обо льдах. Потом Шмидт говаривал: «Хочешь стать хорошим полярником – полезай сначала в горы».
Советский Союз готовился к большому рывку на Север. К тому времени самыми авторитетными отечественными полярниками заслуженно считались Рудольф Самойлович и Владимир Визе. Но в 1929 году именно Шмидта – математика – неожиданно назначили начальником экспедиции, которая должна была вывести на новый уровень изучение Арктики. Почему именно его? Загадка. Возможно, привлекал комиссарский дух этого бородача, возможно – смелость планов. Он погрузился в книги о северных путешествиях, внимательно проштудировал Нансена… И убедился – сначала в теории – что Северный морской путь может оживить огромную малозаселенную территорию. Открыть регулярную морскую трассу вдоль северных берегов России мечтали многие ученые и монархи со времен Петра Великого и Ломоносова.
«Первым подвигом Геракла» было изучение Земли Франца-Иосифа. В то время этот архипелаг стал объектом международных споров. Итальянский дуче Бенито Муссолини был не прочь создать итальянскую колонию в Арктике. Рим располагал лучшими в мире дирижаблями, они облетали северные пустыни, высаживались там… Советский Союз должен был раз и навсегда закрепить эти земли за собой. Плавание на стареньком ледокольном пароходе «Седов» вышло продолжительным и опасным, но Шмидт эффектно установил над ледяным архипелагом флаг СССР. С тех пор серьезных территориальных дискуссий по поводу этих островов не случалось.
