Остряки, между тем, напевали на мотив «Мурки»:
Весь мир ахнул: русские сумели даже катастрофу представить исторической победой! «Вы поразительная страна! Полярную катастрофу превратили в национальное торжество и в качестве главного героя нашли человека с бородой Санта Клауса», – говорил Бернард Шоу – отчасти язвительно, но во многом и восторженно. Но челюскинская эпопея показала, что Советский Союз комплексно осваивает Север. Самолеты, ледоколы, научные станции – всё работало слаженно. И создал эту индустрию Отто Шмидт. К тому же исследователи получили опыт месячного существования на льдине – и в будущем Арктику исследовали на основе этого опыта.
Впрочем, академику после испытаний на льдине пришлось долго лечиться. Увы, на опасные экспедиции Шмидту больше не хватало здоровья. Он ведь только в народных сказах был богатырем, а в жизни частенько хворал. Он мечтал поруководить первой в мире дрейфующей полярной станцией, но был вынужден уступить эту роль Ивану Папанину. Правда, Шмидт, вместе с многочисленной свитой, высадился на льдине в районе Северного полюса, выступил там с яркой речью, но вскоре вернулся на материк, а «дрейфовать в далеком море» осталась» папанинская четверка. Шмидт за организацию этого дрейфа получил звание Героя Советского Союза. Но, несмотря на высокую награду, тосковал по путешествиям…
Высокий взлет Шмидта оказался недолгим. Станция Северный полюс-1 прославила Папанина, простецкого парня, который вскоре и сменил бородатого математика на посту главы Севморпути.
Ходили слухи, что академика ждёт опала, а, может быть, и нечто более грозное. Недоброжелателей у него хватало. И все-таки они не решились поднять руку на всенародного любимца, на живого символа арктических побед Советского Союза. Шмидт на несколько лет стал вице-президентом академии наук – и не номинальным, а самым, что ни на есть деятельным. Но потом, из-за обострившегося туберкулеза, он отошел от управленческой работы. Но не от науки!
В годы Великой Отечественной Шмидт выдвинул новую космогоническую гипотезу о появлении Земли и планет Солнечной системы. От льдов его потянуло к небу. Академик считал, что эти тела никогда сформировались из твёрдых, холодных частиц вещества. С ним вместе работала группа преданных соратников. К 60-ти годам здоровье его было разрушено напрочь. Академик всё чаще болел месяцами жил в санаториях, но работал увлечённо. Кстати, ко шмидтовской теории происхождения планет вполне серьезно относятся и в XXI веке. А век великому жизнелюбу выпал недолгий – 64 года.
В наше время любимое слово академика Шмидта – Севморпуть – снова частенько звучит с высоких трибун. Россия вроде бы возвращается в Арктику – с атомным ледокольным флотом, с новыми проектами, смелыми – в стиле Шмидта. И его опыт снова необходим исследователям и морякам. Тем, кого мы называем шмидтовским словом «полярник». Но «чистых побед» без советской власти почему-то не случается. Но мы забежали вперед.
Почти 90 лет назад, 13 апреля 1934 года, завершилась операция по спасению челюскинцев. Полярные летчики совершили невозможное, приоткрыв для своих современников фантастическую реальность будущего. Именно для них было учреждено самое почетное звание страны – Герой Советского Союза.
Наверное, не было в нашей истории более громкой эпопеи, чем дрейф и спасение челюскинцев. Несколько недель вся страна жила от новости до новости, репродукторов. Как там лагерь Шмидта? Удалось ли лётчикам снова вывезти на большую землю полярников?
Северный морской путь – это и экономическая, и военная необходимость. Но еще в начале 1930-х многие не воспринимали его всерьёз. Ледовитый океан считался практически непроходимым. Да и небо Арктики, по большому счету, оставалось непокоренным.
Неутомимый начальник Главсевморпути Отто Шмидт взялся доказать, что современная техника может преодолеть суровый нрав Северного Ледовитого океана, и 2 августа 1933 года ледокольный пароход «Челюскин» отправился из Мурманска во Владивосток. Экспедицию возглавил сам Шмидт. В 20-х числах сентября в Чукотском море «Челюскин» зажало льдами. Почти пять месяцев пароход дрейфовал – и оказался в Беринговом проливе. При экипаже состоял летчик Михаил Бабушкин: на борту находился небольшой самолет Ш-2, на котором он совершал разведывательные полеты, направляя корабль.
