Там, в бухте Тихой Шмидт создал уникальную полярную геофизическую обсерваторию, на территории которой в наше время открыт замечательный арктический музей. За одно в той экспедиции шмидтовцы побили мировой рекорд плавания в евразийском секторе Арктики. «Всего лишь» 700 километров отделяли тогда путешественников от Северного полюса. Возвращение из первой экспедиции выдалось опасным – как в фантастических романах. Пароход мог попасть в ледовый плен. Шмидт предложил кружной путь – на юг через север – оказавшийся спасительным. 11 сентября 1929 года изношенный, но не раздавленный айсбергами «Седов» вернулся в Архангельск.
С тех пор арктические экспедиции Шмидта стали регулярными. Георгия Ушакова он оставил на зимовку на Северной Земле, поручив его исследование этого архипелага – наименее изученного.
В 1932 году Шмидт официально стал начальником Главного управления Северного морского пути. Аббревиатура ГУСМП в те годы звучала как романтическое волшебное заклинание. Он считался влиятельнее большинства наркомов, а по народной популярности в те годы уступал, возможно, только Иосифу Сталину, Климу Ворошилову, да летчику Валерию Чкалову. Его сразу запомнили не только по фамилии, но и в лицо. Пожалуй, в то время Шмидт был единственным бородачом в советской элите. По крайней мере, только его окладистая борода напоминала могучую растительность на лицах основоположников марксизма. И – умные, живые, ироничные глаза. И – репутация смельчака, передового учёного.
В том же году ледокол «Сибиряков» впервые в истории за одну навигацию осуществил проход из Архангельска в Тихий океан, хотя и получил серьезные повреждения во льдах, даже винт потерял… Это было выдающееся достижение, о котором писали все газеты мира. В СССР каждый школьник знал о «покорении Севера». Стало ясно, что Шмидту удалось перехватить инициативу по освоению Арктики у норвежцев и американцев. Каких-нибудь 5 лет назад это казалось невозможным…
Он умел не только совершать открытия, но и отчитываться о них – и перед начальством, и перед обществом. Умел красиво преподнести свои достижения – и даже сомнительные победы подчас превращались в триумфы Севморпути. Хотя хватало и побед безусловных… Говорят, что Россия, как правило, побеждает в войнах и совершает рывки в науке, но проигрывает на стадии переговоров, проигрывает в «пиаре». Шмидт опроверг это печальное правило. Он заботился и о собственном авторитете, и об авторитете отрасли, не скрывая бурного темперамента. И заставил всю страну поверить, что нет на свете более важного дела, чем освоение Севера. А Шмидта, несомненно, считали «главным по Арктике».
Любимец женщин, острослов, златоуст и мечтатель, отчасти он был авантюристом, хотя умел «включать» и математический ум. Предпочитал необычные ходы, иногда позволявшие ему выпутаться из тупиковых ситуаций. Бросаясь в омут приключений, он забывал о советах врачей – и, может быть, потому рано состарился. Но до поры, до времени сам себе в этом не признавался.
Весной 1933 года Главсевморпути получило новое судно, сработанное в Дании. Назвали его в честь выдающегося русского полярника – «Челюскин». На этом пароходе Шмидт решил еще раз поразить страну, за одно лето проделав путь из Мурманска во Владивосток. На борт он взял множество грузов и 112 человек, включая художника Фёдора Решетникова и кинооператора Марка Трояновского, которые увековечили это драматическое путешествие. В Чукотском море пароход оказался в ледовой блокаде, начался пятимесячный дрейф. «Челюскин» почти вышел в открытые воды. Почти. 13 февраля 1934 года льдины так сжали пароход, что он за два часа затонул. Шмидту удалось оперативно эвакуировать пассажиров на льдину: тут-то и сказался его командирский дар. Последними покинули гибнущий «Челюскин» Шмидт и, по морской традиции, капитан Владимир Воронин.
Шмидтовцы на удивление быстро возвели настоящий лагерь во льдах – из досок, которые удалось с спасти во время катастрофы «Челюскина». Радист Эрнст Кренкель держал связь с Большой Землей. Шмидт читал зимовщикам лекции и выглядел невозмутимым. Ученые проводили геофизические исследования. Академик держался так, как будто никакой катастрофы нет, и они просто проводят важный научный эксперимент. И в Москве ситуацию представили именно так. Кренкель получил послание из Кремля, от вождей: «С восхищением следим за вашей героической борьбой».
Стало ясно, что решено не наказывать Шмидта за потерю «Челюскина». Наоборот, о шмидтовцах писали, как о героях.
Лучшие полярные летчики около месяцы во льдах и туманах искали «лагерь Шмидта». В зимнее время в эти края не добирался ни один самолет, ни один ледокол… Повезло летчику Анатолию Ляпидевскому: он вывез не Большую землю первую партию женщин и детей. К операции подключились другие летчики – и всех полярников удалось спасти. Семеро пилотов, участвовавших в спасении челюскинцев, стали первыми героями Советского Союза. И шмидтовцев, и полярных асов чествовали в Кремле как триумфаторов.
