Весьма популярно, например, представление о том, что для государства очень выгодно содействовать сельскохозяйственному развитию тех районов страны, природа которых сравнительно бедна. Издержки производства в этих районах выше, чем в других областях; именно этот факт делает большую часть земли субпредельной. Без помощи государственных дотаций фермеры, обрабатывающие эти субпредельные земли, не могут выдержать конкуренцию более плодородных ферм. Сельское хозяйство будет свернуто или не сможет развиться, и вся область превратится в отсталую часть страны. Полностью осознавая ситуацию, ориентированные на прибыль предприятия избегают инвестировать в строительство железных дорог, соединяющих такие неблагоприятные территории с центрами потребления. Положение фермеров определяется не отсутствием железных дорог. Здесь обратная причинная обусловленность: поскольку предприятие понимает, что перспективы этих фермеров неблагоприятны, оно воздерживается от инвестиций в железные дороги, которые скорее всего будут убыточными из-за недостаточного количества перевозимых грузов. Если государство, подчиняясь требованиям заинтересованных групп давления, построит железную дорогу и будет эксплуатировать ее с дефицитом, то оно, безусловно, принесет пользу владельцам сельскохозяйственных земель в этих бедных районах страны. Поскольку часть затрат, требующихся на перевозку их продукции, берет на себя казначейство, им легче конкурировать с теми, кто обрабатывает более плодородную землю и кому в такой помощи отказано. Однако преимущества этих привилегированных фермеров оплачиваются налогоплательщиками, которые должны предоставить средства, необходимые для покрытия дефицита. Это не оказывает влияния ни на рыночные цены, ни на совокупное предложение продукции сельского хозяйства, а просто делает прибыльной работу ферм, которые до тех пор были субпредельными, а другие фермы, которые до тех пор были прибыльными, субпредельными. Это перемещает производство с земли, требующей меньших затрат, на землю, требующую более высоких затрат. Это не увеличивает совокупного предложения и богатства, а сокращает их, так как дополнительное количество капитала, требующееся для обработки высокозатратных полей вместо низкозатратных полей, отвлекается от направлений использования, где он мог бы сделать возможным производство других потребительских благ. Государство достигает своей цели, оказывая помощь одним частям страны в том, чего им не хватает, но в других местах оно порождает издержки, которые превосходят выигрыш привилегированных групп.
Крайний случай внешней экономии имеет место в производстве интеллектуального фундамента любой технологии и строительства. Отличительным свойством формул, т.е. умственных приемов, управляющих технологическими процедурами, является неистощимость оказываемых ими услуг. Таким образом, эти услуги не являются дефицитными, и нет необходимости экономить их использование. К ним не относятся соображения, которые привели к учреждению института частной собственности на экономические блага. Они остаются вне сферы частной собственности не потому, что они нематериальны, неосязаемы и неуловимы, а потому, что их полезность нельзя исчерпать.
Только позднее люди начали осознавать, что такое положение дел имеет и свои недостатки. Оно ставит производителей этих формул особенно изобретателей технологических процессов, а также писателей и композиторов в своеобразное положение. Они обременены издержками производства, в то время как услугами созданного ими продукта может безвозмездно пользоваться кто угодно. То, что они произвели, для них является внешней экономией.
Если бы не существовало ни авторского права, ни патентов, то изобретатели и авторы находились бы в положении предпринимателей. По сравнению с другими людьми они имеют преимущество во времени. Так как они сами начинают раньше использовать свои изобретения, свои рукописи или разрешать их использование другим людям (производителям или издателям), они имеют возможность получать прибыль в течение периода времени, пока любой человек не сможет точно так же использовать их. Поскольку изобретение или содержание книги становятся публично известными, они становятся бесплатными благами, а изобретатели и авторы получают только славу.
Данная проблема не имеет ничего общего с деятельностью творческого гения. Эти пионеры и инициаторы неслыханных вещей не производят и не работают в том смысле, в котором этот термин используется при трактовке поведения других людей. Они не позволяют себе находиться под влиянием отклика, который их работа встречает со стороны их современников. Они не ждут поощрения[См. с. 131–133.].
