Другое дело широкий класс профессиональных интеллектуалов, без услуг которых общество не может обойтись. Мы можем пренебречь проблемой авторов второсортных стихов, романов и пьес, а также третьеразрядных композиторов и не станем задаваться вопросом, будет ли серьезным ущербом для человечества отсутствие плодов их усилий. Однако очевидно, что передача знаний подрастающему поколению и ознакомление действующих индивидов со всем тем знанием, которое им необходимо для осуществления своих планов, требует учебников, руководств, справочников и других нехудожественных работ. Вряд ли люди выполняли бы трудоемкую работу по подготовке таких изданий, если бы каждый свободно мог их воспроизводить. Это еще более очевидно в области технологических изобретений и открытий. Обширные эксперименты, необходимые для подобных достижений, часто очень дороги. Весьма вероятно, что технологический прогресс был бы гораздо более медленным, если для изобретателя и для тех, кто оплатил расходы на эксперименты, полученные результаты являлись бы лишь внешней экономией.
Патенты и авторское право представляют собой результат эволюции права последних веков. Их место в традиционной совокупности прав собственности все еще противоречиво. Люди смотрят на них с подозрением и считают неправильными. Они считаются привилегиями, наследием зачаточного периода их эволюции, когда правовая защита даровалась авторам только посредством исключительных привилегий, предоставляемых властями. Их подозревают в том, что они прибыльны, только если позволяют назначать монопольные цены[См. с. 341–342.]. Более того, справедливость патентных законов оспаривается на том основании, что они вознаграждают только тех, кто нанес последние штрихи, ведущие к практическому использованию достижений многочисленных предшественников. Эти предтечи уходят с пустыми руками, хотя их вклад в конечный результат часто более весом, чем вклад патентовладельца.
Исследование аргументов за и против институтов авторского права и патентов не входит в предмет каталлактики. Она просто должна подчеркнуть, что это проблема определения прав собственности, и с отменой патентов и авторского права авторы и изобретатели в большинстве своем будут производителями внешней экономии.
Ограничения, которые законы и институты налагают на свободу выбора и действия, не всегда настолько неодолимы, что при определенных условиях их нельзя превозмочь. Некоторым любимчикам может быть даровано освобождение от обязательств, связывающих остальных людей, в виде исключительной привилегии либо самим законом, либо административным решением властей, уполномоченных вводить законы в действие. Кое-кто может быть достаточно дерзок, чтобы игнорировать законы, невзирая на бдительность властей; их дерзкое нахальство обеспечивает им квазипривилегии.
Закон, который никто не выполняет, является недействующим. Закон, писанный не для всех или которому не все повинуются, может обеспечить тем, кто под него не подпадает то ли на основании самого закона, то ли благодаря своей наглости, возможность получения дифференциальной ренты или монопольного дохода.
Для определения рыночных явлений не имеет значения, является ли это изъятие законной или незаконной квазипривилегией. Не имеет также значения, являются ли издержки, если таковые существуют, понесенные привилегированными индивидами для обретения привилегии или квазипривилегии, законными (например, плата за лицензию) или незаконными (например, взятки коррумпированным чиновникам). Если запрет на импорт смягчен ввозом определенного количества, то цены определяются ввезенным количеством и специфическими издержками, понесенными в процессе приобретения и использования привилегии или квазипривилегии. Но тот факт, был ли импорт законным (например, лицензия, выдаваемая узкому кругу привилегированных людей при системе количественных ограничений торговли) или незаконной контрабандой, не оказывает влияния на структуру цен.
