Нет ничего особо примечательного в том, что прусская историческая школа wirtschaftlische Staatwissenschaften* рассматривала заработную плату, подобно ценам на товары и процентным ставкам, в качестве исторической категории и, трактуя ее, прибегала к концепции дохода, соответствующего иерархическому положению индивида в общественной табели о рангах. Эта школа отрицала существование экономической науки и подменяла ее историей. Самое удивительное то, что Маркс и марксисты не осознавали, что поддержка ими этой ложной доктрины полностью разрушает так называемую марксистскую экономическую науку. Когда опубликованные в 60-х годах статьи и трактаты убедили Маркса в том, что далее невозможно последовательно придерживаться классической теории заработной платы, он видоизменил свою теорию стоимости рабочей силы. Он провозгласил, что размер так называемых необходимых потребностей, равно как и способы их удовлетворения, сами представляют собой продукт истории и зависят в большой мере от культурного уровня страны, между прочим в значительной степени и от того, при каких условиях, а следовательно, с какими привычками и общественными притязаниями сформировался класс свободных рабочих. Таким образом, определение стоимости рабочей силы включает в себя исторический и моральный элемент. Но когда Маркс добавляет, что тем не менее для определенной страны и для определенного периода объем и состав необходимых для рабочего жизненных средств в среднем есть величина данная9, он противоречит сам себе и вводит в заблуждение читателя. То, что он имеет в виду, более не является необходимыми жизненными средствами, а представляет собой вещи, считающиеся необходимыми с традиционной точки зрения, средства, необходимые для поддержания уровня жизни, соответствующего положению рабочих в традиционной социальной иерархии. Такое объяснение означает фактический отказ от какого-либо экономического или каталлактического истолкования процесса определения заработной платы. Ставки заработной платы считаются исходным историческим фактом. Теперь уже они не рассматриваются в качестве рыночного явления, а считаются факторами, возникающими вне взаимодействия рыночных сил.
Но даже те, кто считает, что ставки заработной платы, выплачиваемые и получаемые в реальной действительности, навязываются рынку извне в виде заданной величины, все равно не могут обойтись без разработки теории, которая объясняет определение ставок заработной платы в результате оценок и решений потребителей. Без такой каталлактической теории заработной платы никакой экономический анализ рынка нельзя считать полным и удовлетворительным с логической точки зрения. Абсолютно бессмысленным было бы ограничивать каталлактические изыскания проблемами определения товарных цен и процентных ставок, а ставки заработной платы принимать как историческую данность. Экономическая теория, достойная своего имени, должна иметь что сказать относительно заработной платы помимо того, что она определяется историческим и моральным элементом. Отличительной чертой экономической науки является то, что она объясняет меновые отношения, возникающие в рыночных сделках, как рыночные явления, определение которых зависит от регулярности стечения и последовательности событий. Именно этот факт отличает экономическое концептуальное понимание от исторического понимания, интерпретации, теорию от истории.
Мы вполне можем представить себе историческую ситуацию, в которой уровень заработной платы навязывается рынку внешними силами сдерживания и принуждения. Такое институциональное фиксирование ставок заработной платы является одной из наиболее важных особенностей нашей эпохи политики интервенционизма. Здесь задача экономической науки как раз и состоит в том, чтобы исследовать последствия несоответствия двух ставок заработной платы: потенциальной ставки, которая установилась бы на рынке в результате взаимодействия спроса и предложения труда, с одной стороны, и ставки, навязанной участникам рыночной сделки внешними силами, с другой.
