Общественное мнение, ограниченное атавистическими представлениями и ослепленное марксистскими лозунгами, медленно осознает этот факт. Оно цеплялось и сегодня цепляется за привычку рассматривать наемного работника как крепостного, а заработную плату как капиталистический эквивалент минимального прожиточного минимума, который рабовладелец и скотовод должны обеспечить своим рабам и животным. В соответствии с этой доктриной наемный работник представляет собой человека, которого нищета вынуждает идти в кабалу. Поверхностный формализм адвокатов буржуазии, говорят нам, называет это подчинение добровольным и интерпретирует отношение между работником и работодателем как договор между двумя равноправными сторонами. Однако в действительности рабочий не свободен; он действует по принуждению; он должен подчиниться игу фактического крепостничества, поскольку у него, бесприданной парии общества, нет иного выбора. Даже его кажущееся право выбирать хозяина является иллюзорным. Открытое или молчаливое объединение работодателей, устанавливая единые условия найма, вообще говоря, делает эту свободу мнимой.
Если допустить, что заработная плата представляет собой лишь возмещение затрат, понесенных рабочими в процессе поддержания и воспроизводства рабочей силы, или что ее уровень определяется традицией, тогда вполне последовательно считать любое снижение обязательств, которые трудовой договор накладывает на рабочих, их односторонним выигрышем. Если уровень ставок заработной платы не зависит от количества и качества труда, если работодатель платит рабочему не ту цену, в которую рынок оценивает достижения последнего, если работодатель не покупает определенного количества и качества мастерства, а покупает крепостного, если по естественным или историческим причинам ставки заработной платы настолько низки, что не могут падать дальше, то вследствие принудительного сокращения продолжительности рабочего дня доля наемных работников облегчается. В таком случае можно считать законы, ограничивающие рабочий день, эквивалентами законов, посредством которых европейские государства XVII, XVIII и XIX вв. постепенно сокращали и в конце концов полностью уничтожили барщину, трудовую повинность крепостных крестьян перед своими господами, или указов, облегчающих труд заключенных. Тогда сокращение продолжительности рабочего дня, ставшее результатом капиталистического индустриализма, оценивается как победа эксплуатируемых наемных рабов над грубым эгоизмом своих мучителей. Все законы, обязывающие работодателя нести определенные расходы в пользу работников, описываются как социальные достижения, т.е. как подарки, для получения которых работники не должны идти ни на какие жертвы.
Принято считать, что правильность этой доктрины в достаточной степени подтверждается тем, что отдельные наемные работники обладают ничтожным влиянием на условия трудового договора. Решения, касающиеся продолжительности рабочего дня, работы в воскресенье и праздники, обеденных перерывов и множества других вещей, принимаются работодателями без консультаций с работниками. Наемные рабочие должны либо подчиниться этому порядку, либо голодать.
