Я разворачиваюсь назад, так что между нами остаётся около фута, отвожу к поясу сжатый кулак, готовый впечатать костяшки ему в лицо. Один удар — и я сломаю ему нос, испачкаю рубашку кровью. Я отклоняюсь назад, Дэйв делает замах. Я отступаю в сторону, он пролетает мимо, цепляю его за ногу, так что он валится на землю. Внутри вскипает ненависть, но я сдерживаюсь. Честность всегда наказуема, но, кажется, на этот раз мне удалось выпутаться, я отворачиваюсь и ухожу. Сзади орёт Дэйв, как всегда, несёт всякий бред без связи и смысла. Лучше я буду один, буду сам принимать решения. Так всегда было и так всегда будет. Сейчас я чувствую, что победил.
Я останавливаюсь купить картошки, злость медленно утихает, пока я смотрю, как она жарится. Парочка рядом спорит, брать пирог с рыбой или рыбу. Они навеселе, поэтому путаются, и смеются, когда в голове у них проясняется, и они понимают, о чём спорили. Им приносят один пирог и одну порцию рыбного филе. Женщина кладёт голову мужчине на плечо. Я подхожу к двери и смотрю наружу. Начинается дождь, быстро собираются лужи. Картошка готова, я забираю её, посыпаю солью, выхожу под дождь и иду домой. Вкус у неё дерьмовый, но я всё равно ем. Дэйв идиот, ну и пошёл он. И Крис тоже. Все они мудаки, не способные измениться. Я думаю, нашим отношениям пришёл конец. Я знал этих людей, но теперь они — часть прошлого. Я уже взрослый, правда, без денег и без работы, но зато у меня есть возможности. Эти двое мне не нужны. Больше между нами нет ничего общего. Совсем ничего.
Проходя мимо, стучу в окно паба, Дэйв и Крис поворачиваются, узнают меня, ухмыляются в ответ, Дэйв поднимает палец в американском стиле — пара замотанных бульдогов. Вхожу и просачиваюсь через пятничных алкашей, сквозь толпу бритых черепов и крашеных блондинок, от восемнадцати до сорока пяти годов, седовласые мужики в возрасте собрались в углу у игральных автоматов. Дэйв наклоняется вперёд и пытается шлёпнуть меня по голове, когда я прохожу мимо, но я слишком быстр, отклоняюсь влево, пускай тупой мудак стучит по воздуху, и он теряет равновесие и едва не падает. На заднем фоне бормочет Трики, что, мол, надо оставаться в правительственных рамках, и мне кажется, я знаю, что он хочет сказать. Его голос проникает в каждый уголок паба, смешивается со смехом, глубокий порыв жизни, далёкой от лощёных рекламных плакатов, свободный от сладкой лжи политических цитат. Мне одним махом наливают пинту неирландского «Гиннеса», за стеклом — белая пена, и чёрная основа постепенно проявляется, становится всё толще.
Я хочу выпить, жду, пока пена осядет, схлёбываю дюйм молока сверху. Прекрасно. Ничто не сравнится с вечером пятницы. Можно лагер, можно портер. Неважно. Я поворачиваю — и мы оказываемся лицом к лицу с Микки Тоддом, уважаемым членом местной культуры свободного предпринимательства, человеком, который даёт попробовать продукт перед продажей, и тем гарантирует, что товар отличный, глаза острые, ум живой. Спрашивает, достал ли я билеты, про которые мы говорили, улыбаюсь своей лучшей улыбкой, лезу в карман и достаю лакомый кусочек — длинный коричневый конверт, четыре места на схватку тяжеловесов в следующем месяце в Уэмбли. Микки целует билеты, говорит про золотую пыль и достаёт пятидесятки. Благодарит за доступные цены и хороший сервис, хлопает по плечу, говорит, если может чем помочь, чем угодно, пускай я дам знать. Наглый мудак. Типичный бизнесмен, но любит разыгрывать из себя бандита, а я не собираюсь тут объяснять ему, что он педрила, которого я помню ещё сопливым хулиганом в вишнёво-красных мартенах и балахоне, отморозком, который бегал и лупил людей молотком. Во-первых, я привык к своим ногам, а во-вторых, остальные — ещё хуже.
Лучше работать с теми, кого знаешь, получать скромную прибыль и контролировать ситуацию, особенно с такими, как Микки Тодд, который с братьями держит охранную контору, и в то же время контролирует торговлю наркотиками класса А вокруг М25, в свежепостроенных городах и районах Внешнего Лондона и Долины Темзы, где среди населения полно молодёжи, они хотят выйти на грань, доказывая, что выживают только правильные. Мы перекидываемся парой фраз, и он идёт в сортир, а я отпиваю ещё пива и продолжаю путь к Дэйву и Крису. Два парня видят тему и делают шаг вперёд, все в прыщах и одноцветных татуировках. Я, не считая, сую деньги в наружный карман, передаю им дозу и спрашиваю, как им звук. Они успокаиваются и лыбятся, говорят, что Трики охуенный мудак, что он играет очком оппозиции. Я иду вперёд, и они исчезают. Перекладываю деньги во внутренний карман, там им будет безопаснее.
— Ебанись, Аль Капоне пришёл, — кричит Дэйв, и к нам поворачиваются головы.
