Человечество. Дни грядущие полностью

— Маленький мальчик? Опытный человек? Так почему же тебя вынесли в первый же день? — перешел на повышенный тон Макс, начавший выходить из себя. — Лузер ты, а не опытный человек! Навязалась на мою голову, и еще права качает!

Последовала словесная перепалка, завершившаяся звонкой пощечиной, которая оставила на щеке Макса отпечаток женской ладони.

— Что??? — взревел он, хватаясь за вмиг покрасневшую щеку. — Ах ты…

Резкий удар опрокинул эльфийку навзничь. Прокатившись по красному ковру, покрывавшему пол спальной комнаты, она вскочила на ноги…

Чтобы сразу получить еще одну оплеуху — на сей раз под дых, — среагировать на которую не успела. Снова прокатившись по ковру, вскакивать на ноги во второй раз она не спешила, поскольку разъяренный ситах был уже рядом.

— Хватит, — задыхаясь, прошептала она. Второй удар не прошел бесследно, напрочь сбив дыхание девушки. К этому добавлялась неимоверная боль в районе ребер. — Хватит! — с огромным трудом повторила она.

То ли от резкой боли, то ли по какой-то другой причине, но бушевавшая в душе Леи злость испарилась также внезапно, как и появилась. Подняв глаза и посмотрев на Макса снизу вверх, девушка почувствовала, как в ее в душе шевельнулся страх. До этого момента Лея ни разу не видела своего сюзерена ТАКИМ! Всегда внешне спокойный, сейчас Макс был похож на одержимого своим безумием маньяка.

В памяти всплыл короткий разговор, произошедший когда-то давно, в далеком детстве, с тогда еще живой прабабушкой Мариам.

— Это русский, Леечка, — указывая на рослого бородача, сказала прабабушка.

— Да? — она с детской непосредственностью разглядывала могучего человека, расплачивающегося в тот момент с продавцом. Весь в татуировках, выглядывавших из-под обтягивающей майки, он смотрелся среди местных мужчин инородным элементом. — Что в них такого, в этих русских?

— Ну… — задумалась Мариам, — это весьма интересный народ. Способный долго переносить большие жизненные лишения, признающий над собой только сильных и властных лидеров, способных наводить порядок на своей территории железной рукой, и которые могут в одиночку вести за собой массы, не сгибаясь под грузом общественного мнения. Слабых, прислушивающихся к чужим словам, они не уважают и со временем освобождают от власти. Иногда демократическим путем, иногда… не совсем демократическим.

— Что же еще? — полюбопытствовала Лея.

— Как я уже говорила, чрезвычайно терпеливый народ. Но когда их терпению приходит конец, то наступает кризис. Причем его последствия в полной мере ощущает на себе весь остальной мир, который почему-то оказывается виноват во всех невзгодах, испытываемых русскими.

— Почему? Мы действительно виноваты?

— Они никогда особо не разбираются, виноват кто или нет. Если есть, если живет, то уже виноват. По определению. Хотя нет… Если действительно виноват — дерутся с обидчиком с особым остервенением. На смерть. Если нет, и они это чувствуют, то подерутся так… не особо. Только вот в драку все равно вступят. Найденный противник на стороне не позволяет им наброситься друг на друга. Они это прекрасно понимают, вот и ищут.

Молнией промелькнувшее воспоминаие сгинуло, оставив девушке неприятные предчувствия.

Вопреки ее худшим ожиданиям, злость Макса пошла на убыль. Смерив девушку мрачным взглядом, он отошел в сторону и проворчал:

— Умеешь же ты вывести человека из себя. Впредь постарайся не доставать меня… Особенно когда я занят… или когда я в плохом настроении.

Приглушенный кашель привлек внимание сторон.