Дурак, дурак, трижды дурак, миллион раз — дурак! Зачем только Ниов потащился на этот юг? Ответ прост и глуп — за Иссой. Сидя за одним столом с братом и соперником, теряя Иссу каждый миг, он понял, какая это мука — жить из чувства долга к ней.
— Ранаяр! Может, ты нам расскажешь о своем путешествии на Юг? Мои дети ещё не слышали твою историю, — Цедрог повел головой в сторону Ниова и Иссы. Перивс при этих словах скривился — получалось, словно его исключили из детей.
— Ничего особенного, мой владыка. Летел на драконе, потом выживал на пустошах. Когда дракон совсем одичал, я стал искать дорогу в город. И имел счастье прийти к вам.
Ниов обратил внимание: Ранаяр рассказывал так, словно их с Иссой здесь не существовало. Ниову было жалко свою принцессу — она сидела за столом неживая, словно растоптанная безразличием любимого. И не могла выказать свои чувства — рядом была Аргла. Девушка несколько раз набирала воздух, и наконец решилась:
— Ранаяр! Я так боялась за тебя, мой дорогой друг! Прости, что я не смогла приехать за тобой на Юг.
«Прости?» Ниов гневно сжал зубы так, что даже свело челюсть. Она сидела на цепи — и просит за это прощения. Он не смог промолчать и обвинительно процедил:
— Исса доверяла тебе. Она ждала, что ты заберешь её. Её посадили на цепь, как собаку, — Исса схватила Ниова за плечо, но его уже понесло. Он даже забыл, что рядом был Цедрог, которому не нужно слышать в красках о рабстве его дочери. Ниов поднялся и продолжил обвинительную речь, возвышаясь уродливым истуканом. — Она днём и ночью была на цепи долгие месяцы. Она плакала, ждала тебя. Ты бросил её посреди леса — одну! Лекари, дикие звери, да кто угодно — могли с ней сделать всё, что пожелают. Её приковали к огромному валуну просто затем, чтобы она не рассказала Северу о драконах и магии. Она вытащила меня из Леды — и Аварт её приковал!
— Так это из-за меня или из-за тебя её посадили на цепь? — цинично спросил Ранаяр.
— А ну, хватит! — вмешался Цедрог. — Эргон, ныне именуемый Ниовом Освободителем, прими мою глубокую благодарность. Я хотел бы даровать тебе всё ценнейшее, чем я могу распорядиться. Но ценнейшим ты уже обладаешь — ты взял мою дочь по праву. Золото, земля, титул — я могу дать тебе всё, чем распоряжаюсь. Проси у меня, что я могу дать тебе. Только избавь меня от всех этих распрей северян.
А он трусоват, подумал Ниов. Как и Летислав. Ниов посмотрел сверху вниз на Иссу. Только сейчас он заметил, как её взгляды, манера держаться, вздохи по Ранаяру — то и дело напоминали другую принцессу, которая так же вздыхала по Эргону. Он опустился рядом с ней.
— Я скажу тебе позднее, чего я желаю. А сейчас я желаю не видеть своего брата.
Ниов встал из-за стола и сделал было шаг прочь. Но потом метнулся к Иссе и бережно взял её за руку. На какой-то миг их глаза встретились — и это, как и всегда, вселило в Ниова покой. Он поцеловал ей руку — от ладони блаженно пахло лавандой. Внутри улеглись бури, и за эти короткие секунды он успел подумать: Исса сама по себе — какая-то особая непостижимая стихия. Он отвёл взгляд, мучительно оборвав ту нить, что между ними протянулась мгновение назад, — и ушёл твердым шагом, насколько это было возможным для хромого калеки. Ни на кого не взглянул. А они — пусть все они смотрят!
После ссоры за обедом Ниову не хотелось никого видеть. Вот она, встреча с дражайшим братом, к которой Ниова подталкивали все, кому не лень, в надежде, что сработает память крови и в нём проснутся братские чувства, а вслед за ними — и память! Ранаяр… Ранаяр произвёл на него впечатление отъявленного мерзавца. И теперь, вспоминая капризную Нилию, беря в расчёт всё то, что он знал о Пылевых Волках, Ниов был почти уверен — мерзавцем в своей прошлой жизни был и он сам.
Этот якобы брат был абсолютно не тем, кого ожидал увидеть Ниов. Почему «якобы»? Потому что ни единый проблеск памяти не говорил о братских чувствах. Судя по отвращению на роже братца, со стороны Ранаяра была полнейшая взаимность. Это ему Каррам, который был вовсе не идиот, доверил восстание рабов? Это он очаровал непростую и разборчивую Иссу? Хотя одичавшую в этом своём Дубовье и видевшую одних лишь лекарей девушку не так было, наверное, и сложно очаровать.
Снова Исса… Память так и перескакивала с Иссы на Ранаяра. И никак не могла сложить их обоих вместе. Сейчас ему не хотелось видеть даже Иссу.
Он накинул свой серый дорожный плащ, который кто-то из рабов уже принёс ему назад — чистым, выстиранным. Укутался в него, надвинул капюшон — и тенью выскользнул из дворца. Хотелось побыть наедине с собой. А чтобы голова не взорвалась от мыслей, решил занять себя изучением Дайберга. Не того Дайберга, который виден знати — лощёный и богатый. А настоящего Дайберга. Такую пытливость можно было ждать от Авита, но никак не от Ниова. «Вот же краевед выискался!», сам про себя с насмешкой подумал Ниов. Для этого сам Пылевой Волк должен смешаться с пылью и стать незаметнее её. Никто его не увидит. А он будет лишь ушами и глазами.