В голове так и эдак метался клубок мыслей, и она усилием пыталась сложить их в слова, которые собиралась сказать Ранаяру. Сколько их накопилось за то время, что она сидела на цепи? Сколько она засыпала, думая о том, что скажет ему при встрече один на один? Но теперь она точно знала — слова вот-вот споткнутся об горло, смешаются и выплеснутся беспорядочной горстью на её равнодушного возлюбленного. Бывшего возлюбленного, исправила она про себя. Получил ли он записку с просьбой о встрече? Придёт ли он?
Она не услышала шагов — её всегда восхищало умение Рубинового подкрадываться бесшумно. Он был при полном параде — в самых блистательных южных одеждах, почти как кронпринц. Она подняла на него глаза, натолкнулась на его слишком прямой и слишком откровенный взгляд — и с удивлением поняла, что невероятными усилиями пытается придать лицу то восхищение и обожание, которое так естественно было на севере. Сегодня она скована новым горем. И вместо приветствий, признаний и воспоминаний она выплеснула на Ранаяра своё вчера нахлынувшее несчастье, сдавшись в плен рыданиям.
— Ранаяр, там Ниов… Твой брат… Ему стало хуже… Вчера вечером он стал совсем плох. Там, в башне, его ранил дракон. А вчера он упал в лихорадке. Я пришла к нему вечером. Он был в бреду. Мои лекарства не помогают. Помоги! Ты же знаешь, что произошло в той башне?
Ранаяр был, казалось, абсолютно спокоен. Он криво улыбнулся одним уголком рта.
— Да, не такой я помню Иссу и не такой ожидал встречи.
— Понимаешь ты меня или нет? Ты один знаешь, что произошло в той башне. А ему стало хуже. Эти зелёные шрамы… Я никак не могу залечить их!
— Мы с тобой не виделись полгода. Встретились в далёкой стране, чудом выжили оба. И ты назначаешь мне свидание, чтобы сказать, что твой супруг, — он с особой колкостью выговорил последнее слово, — не должным образом тебя встретил, когда ты пришла к нему вечером. Исса, всё это звучит не очень любезно, тебе не кажется?
— Ранаяр! Что случилось в башне? — гнула своё Исса, поражаясь его равнодушию. В конце концов, это Эргон не помнил брата, а не наоборот! У Ранаяра, что же, совсем не осталось ни братских чувств, ни дорогих ему воспоминаний? Или что же, он решил, что Исса после всего бросится рыдать к нему в объятия? Что-то он не рвался к таким сентиментам на Севере!
Она требовательно ждала ответа, а сама поражалась собственной стойкости. Наконец лицо северянина стало серьёзным, а лоб резанула морщинка. После раздумий он ответил на вопрос Иссы. Но он лишь повторил тот ход событий, что уже был известен.
— Исса, я не видел, что там случилось. Мне показалось, его ранил Каррам. Бушевала буря, и ещё он наколдовал какие-то тени, которые застили нам глаза… Лафатум их разбери, что они оба делали — и Каррам, и твой… Эргон. Я был на верхнем ярусе, и видел драконов. Потом меня и моих людей атаковали тени. Когда я обернулся, дракон был уже один, а Эргон… Я решил, что он где-то рядом. Тут меня смахнули в колодец. Я едва не потерял драконий браслет. И меня подхватил дракон. Тогда я обвязал браслет вокруг одного из рогов дракона, чтобы лучше его контролировать. Я пытался подлететь к верхним этажам Враньего Пика, чтобы спасти хоть кого-то из наших. Но живых наверху уже не было, а буря не утихала.
— Она бушевала вокруг башни до следующего утра. — безжизненно сказала Исса. — Эргон упал в Леду весь израненный. Отец видел его раны и сказал, что его ранил дракон.
— Там было целых два дракона, девочка моя. Всё возможно.
— Второй был в цепях. Его труп видели Ни… Эргон с Авитом, когда возвращались в башню. Они нашли и твой конверт для меня. Беда только в том, что я не умею читать на старом дайбергском наречии.
— Ну, ничего. Твой друг-любитель книжек тебе поможет.
Эта фраза так легкомысленно, так невесомо выпорхнула из Ранаяра, что в другой момент Исса бы нашла в себе силы поставить его на место. Но не сейчас.
— Это всё пока неважно. Идём со мной.
— Куда? — уже на ходу спросил Ранаяр, не слишком охотно бредя за Иссой. Та увлекала его ко дворцу.
— К моему мужу! — хлёстко пояснила Исса. Ни секунды не колебалась. К кому же ещё? К тому, кто всегда возвращался к ней и спасал её. К тому, кому было не наплевать на неё. К тому, кому, в конце концов, знакомо, что такое благородство и чувство долга.
Исса решительно толкнула одну из дверей жилого крыла без стука и доклада. В покоях Ниова было людно. Вокруг крутились лекари. Авит умничал, зачитывая отрывок из фолианта. Клов стоял в углу. За ним вжалась в угол Мирта, пытаясь слиться со стеной.
На постели лежал Ниов. Исса только переступила порог — и тут же бросилась к нему.
Больной был в сознании, но весь в поту. Казалось, ему с трудом удаётся поднимать веки и смотреть на суету вокруг. Когда подошла Исса, он вымученно улыбнулся. Наверное, на её лице он прочитал тревогу, потому что ответил, отшучиваясь:
— Не бойся, я ещё поживу.