Исса шагнула к отцу и с вызовом спросила:
— Так сколотил состояние и наш род? Вот и вся знатность — цветные камушки?
Цедрог с благоговением открыл ей секрет их рода:
— О, нет, наш предок нашёл не просто цветные камушки. Он нашел «драконий камень» и «драконью кровь». — Цедрог зажмурился и насладился паузой, во время которой все четверо жадно заглядывали в лицо правителю. — «Драконий камень» нужен был, чтобы держать драконов подальше от копей. Ну, а «драконья кровь» — вот секрет нашего состояния и сотен северных рабов, которых пригоняли из Кронграда, Дубовья и Генсландии. А мы давали взамен рабов «драконью кровь», которую северные владыки вправили в ордена Рубинового полка. Они носят на себе посмертную драконью силу, но не верят в драконов — забавно, правда?
Цедрог хмыкнул и довольно откинулся на троне. Ему показалось, что его насмешка разозлила, главным образом, Эргона. Он злобно произнес:
— Верни рабам свободу хотя бы в счёт душ, которые угробил твой род за четыре века.
— Видишь ли, сын мой, если я верну только своим рабам свободу, другие тоже захотят свободы. Поднимут бунт, и меня низвергнут мои нынешние вольные и знатные подданные. А уж что могут сделать правители соседних провинций… Дайберг зажат между Белой Долиной и Большим Югом. Кто придёт мне на помощь? Пылевые Волки? — он поневоле скривился, хотя изо всех сил старался не переходить на крик и держаться ровно. — Я, помнится, вернул одной рабыне свободу. А её убили твои товарищи по оружию. Кажется, я даже припоминаю фамилию их предводителя. Сиадр — что-то знакомое, правда? Поэтому спасение дочери можно расценивать как уплату долга.
Цедрог почуял, что перегнул палку, но уже было поздно. Сиадр подскочил к нему и схватил за грудки кафтана, рыча:
— Я тебе ничего не задолжал, отец мой! Эта женщина — вот кому я обязан жизнью. Твоя дочь — моя жена по доброй воле. Я её не избирал из сотен собственных рабов. И все счёты у меня только с ней одной.
Эргон всё не разжимал кулаки и не отпускал его кафтан, а Цедрог в ответ схватил его за запястья. И поневоле попал на одну из гнилостных ран. Лицо Эргона вблизи было чудовищным, к тому же, по нему пробежала гримаса боли от неосторожного прикосновения Цедрога. Оба мужчины в пылу противостояния даже не чувствовали, как маленькая Исса пытается разнять их. После тирады Эргона Цедрог прошипел:
— Чего ты хочешь? Рабов? Забирай сколько хочешь и делай с ними что пожелаешь. Хочешь — женись на всех женщинах сразу, чтобы сделать их свободными! Хочешь — убей меня сейчас. Приведёшь на моё место Перивса — он уже заждался.
Последняя фраза, сказанная с огромной горечью, отрезвила зятя — он отпрянул от правителя и опустился на колени. Рядом стояла Исса. Слёзы крупными каплями катились из её глаз, и Цедрог обнял дочь и стал гладить её по голове. В этот момент она была той самой шестилетней девочкой, что росла маленьким цветочком во дворце много лет назад.
— Я не хочу, чтобы моя маленькая девочка плакала. Чего ты хочешь, добрый цветок моей души? Ты хочешь, чтобы все люди мира были свободными? Моя милосердная, наивная, добрейшая на свете девочка! Ну, хочешь, мы с тобой поддержим этот ваш заговор. Но — тайно. Не надо бросать тень на весь род. Твой брат, как это ни прискорбно, не простит нам этого. Но не надо лезть в пасть к дракону ради вашего заговора. Читай книжки вместе с твоим юным приятелем, — Цедрог покосился на заумного кронградца, — Лечи раны своему покровителю. Опекай вашу девчонку-рабыню. Только не лезь к чернодухиням. Не трогай драконов. Ты же видишь, чем заканчивается общение с драконом. — Цедрог отпустил Иссу и многозначительно посмотрел на зятя. Потом обратился уже к нему. — Я не уберёг ни жену, ни дочерей. Я виноват как покровитель моей семьи. Ты меня можешь услышать? Теперь я умоляю тебя как отец — береги мою дочь. Это всё, чего прошу от тебя я взамен твоей просьбы. Имею ли я право просить тебя об этом?
— Не проси меня, владыка. Не по твоей просьбе я буду беречь своё сокровище — по зову своего долга и желания.
Голос Цедрога снова стал отрешённым и холодным:
— Имею ли я ещё что-то выслушать в ходе нашей аудиенции, почтенные иноземцы?
Клов хмыкнул. Эргон поклонился:
— Благодарим за оказанную честь. Мы обсудили всё, что хотели.
Цедрог устало закрыл лицо рукой. По крайней мере, за Иссу можно было не переживать — её супруг перегрызёт глотку даже дракону, если только будет такая надобность.
Плети розовых кустов свисали со шпалер и кивали Иссе ароматными головками цветов. Надо будет сказать садовнику, чтобы подрезал ветви. Девушка пряталась от утреннего солнца в тени одного из этих кустов. Она пыталась думать о чём угодно — о весне, о цветущем саде и о розах. Но получалось это у неё, откровенно говоря, плохо. В грудную клетку словно вложили кусок раскалённого драконьего камня. Он давил и жёг не меньше, чем раны мучили её несчастного Ниова.