— Мы пришли с миром. Без оружия. Мы хотим сделать то, чего добивался твой брат Каррам, владыка. Этого хочет твоя дочь. Этого хотят сотни людей Дайберга и всего Большого Юга, — он повел рукой в сторону Мирты. Когда все глянули на неё, девочка съежилась и вжалась в мантию Клова. Он ободряюще положил руку ей на плечо, и она в ответ подняла глаза, как пугливый заяц. — У Каррама просто не было воина, кто представлял бы интересы рабов. Из местных, — быстро добавил он.
— Каррам, — задумчиво протянул правитель. — Каррам с детства баловался своими волховьими штучками. Копался в книгах, выведывал древние секреты. И придумал себе, что род Нокард — особенный. Вызвался к северянам во Враний Пик. А северяне возомнили, что он стал залогом мира между нашими народами.
Эргон рванулся вперед так резко, что два стражника у трона даже дернулись в его сторону, но потом замерли.
— А наш союз с Иссой — это не залог мира? Так давай же наладим этот мир. Рабы бегут от вас на север, и там встречают свою смерть!
— Если крысята бегут, а ваши волчата их душат — какая выгода правящему дому от того, что я вступлю в конфликт с крупными рабовладельцами?
Ранаяр понял, что это тупик. Цедрог не хочет терять положение в обществе влиятельных южан. Иначе его просто свергнут. Упёртый Эргон со своими приспешниками не уймётся, пока не разворошит это ядовитое гнездо. А самое страшное — Ранаяр абсолютно не понимал, что делать ему и зачем он здесь. Он покосился на Арглу, которая по-прежнему стояла у трона и обеспокоенно смотрела на Ранаяра.
Безжизненная и холодная фраза Авита взрезала воздух:
— Я выдвигаю Перивсу Нокард обвинение в насилии над моей рабыней, — дёрнул подбородок вверх молодой северянин. Мирта не шелохнулась.
— Какое ещё обвинение, мальчишка? — скривился владыка Нокард, словно у него перед носом была какая-то тухлятина. — Даже если это правда — а ты не докажешь, что девчонка не врёт — она тогда ещё не была твоей рабыней!
— Закон, владыка. Есть закон! Любой из свободных господ может вступиться за любых рабов Ближнего Юга. Я выступаю от имени Мирты и обвиняю Перивса Нокард.
Цедрог захохотал.
— Ты возомнил, что у тебя есть такое право? Ты возомнил себя господином, чужеземец? Ты, мальчишка, и все твои приспешники — включая Ниова — все вы можете быть только гостями. Или изгоями. Никем более. Выбирай.
Эргон шаркнул вперед и поднял глаза на Цедрога:
— Владыка, твоя дочь…
— Моя дочь тебе не жена! — голос монарха сделался визгливым. — Все слышали? Не жена. Это знаю я, это знаешь ты, Эргон Сиадр. Теперь об этом узнает весь Дайберг. И мы будем ждать, пока вы уйдёте отсюда — или растерзаем вас прямо здесь.
Вот это новости! Ранаяр выпрямил спину и едва удержался от того, чтобы хмыкнуть. Выходит, эта гордая девица так ему и не далась. И Эргон ходил в дураках.
И всё-таки со стороны Цедрога сказать это — не по-отечески. Он намеревался утихомирить троих чужеземцев или выдворить их из страны. И лишить Иссу мужа, над которым она так рыдала. И тогда был большой риск, что через время она снова переключится на другого брата. А Ранаяру это было не надо.
Но Ранаяра-то Цедрогу выдворить не удастся — он был отцом будущего сына Арглы. Он был под покровительством родственного, пусть и вассального, господского дома — Нокардон.
Брат, Авит, Цедрог — все сосредоточенно искали, какими еще аргументами заполнить паузу. Аргла по-прежнему стояла в стороне от Ранаяра, ближе к Цедрогу. Она исподлобья смотрела на северян так, как смотрят на врагов перед битвой. Первым нарушил паузу Авит:
— Владыка, тогда будет война. Ты не остановишь нас. Ты можешь прогнать нас или даже убить — остаётся еще Исса. Она не простит тебе Эргона, владыка. — На этой фразе Эргон задышал глубже и чаще. Ранаяру стало жаль брата. Цедрог сощурился, словно из его глаз в северян должны были вот-вот полететь молнии. — Владыка, я хочу суда над Перивсом за свою рабыню. Также я выступаю от имени всех рабов Дайберга — я хочу защитить их жизни и прошу их свободы.
— Ты маленький детёныш лафатума! Ты не имеешь права просить. Ты никто. Ни один свободный господин тебя не поддержит!
Ранаяр шагнул вперед, став рядом с Авитом. Этот шаг — долгий, медленный, но решительный — гулко отозвался эхом в ушах Ранаяра. Как колокол. Как приговор.
— Я поддержу. Я имею на это право. Ранаяр, свободный господин Дайберга, отец продолжателя рода Нокардон, супруг Арглы — я поддерживаю обвинение против Перивса и требую от владыки Дайберга сделать свободными всех рабов города и прилежащей к Дайбергу земли.