Я не мог переварить спокойно эту историю и поэтому слегка завис. Возможно, это просто сон. А может, это один из отрывков жизни Билла. И я могу сказать, что раз брюнет попал в детдом, то прошлая жизнь его была точно не со счастливым детством. Все так запутано…
Билл потрепал меня по плечу:
- Эй, Том, очнись, это ведь просто сон!
- Сон говоришь? Тебе не рассказывали в детдоме, почему ты туда попал?
- Естественно. Мои родители попали в автокатастрофу…
- Если твои родители попали в автокатастрофу, то почему, когда тебе снится этот сон, тебя бросает в жар, ты метаешься по кровати и зовешь свою мать?? – я посмотрел в глаза Биллу. Этот болезненный взгляд. Казалось, я перегнул палку и брюнет сжался под натиском моих эмоций, а возможно, он чего-то недоговаривает или просто боится признать себе, что этот кошмар, может оказаться правдой? Его устраивает версия про автокатастрофу.
- Прости, Билл, я не хотел повышать на тебя голос.
Мне ничего не оставалось сделать, как прижать брюнета к себе рукой за талию. Он спокойно положил голову мне на плечо.
- Я не знаю. Я ничего не знаю, мне трудно думать об этом. Единственное что у меня осталось, это старая фотография моей мамы. Она так похожа на женщину из моего сна. Ты бы видел ее взгляд. Я кричу «мама», потому что чувствую, как теряю ее. Нас разъединяют эти двое мужчин, хотя мы тянем друг к другу руки. Мне кажется, меня перестанут мучить кошмары только тогда, когда я вспомню то, что утратил в памяти. Я думаю, это и не дает мне покоя.
Волосы Билла начинают развиваться под влиянием теплого ветерка. Черные кончики еле ощутимо щекочут мне шею, и я невольно улыбаюсь.
- Покажешь мне фото мамы?
- Дома покажу, - соглашается брюнет, и садиться прямо.
- А какая у тебя была фамилия, пока мама с папой тебя не усыновили??
- Катце, - улыбается Билл, а я снова смотрю в эти кошачьи глаза, которые на солнце, кажутся почти желтыми, и не могу отвести взгляд. «Кошка» - проносится в моей голове и я, как дурачок, начинаю медленно кивать головой, играясь пирсингом в губе.
- Катце, значит? Какая подходящая фамилия.
- Какая есть, - соглашается Билл и, посмотрев вниз, указал мне пальцем снова на тот домик. – Смотри, там лошадей вывели!
Всю дорогу до дома мы провели молча. Наверное, после разговора на холме каждый думал о своем. Меня же терзали мысли по поводу Билла. Так не может больше продолжаться, я обещаю, впредь, себе, что обязательно помогу ему вспомнить все-все, о чем он должен знать, даже если придется пойти на аморальные поступки.
Подъехав к дому, во мне поселилось неприятное чувство. Все стало ясным, как только я заехал в гараж: родители вернулись домой. Хоть бы не попало. Ведь мы сегодня не ходили с Биллом в школу, а это очень может плохо сложиться для меня, если наши учителя начнут названивать папе. А я ведь еще помню про машину и лишние проблемы мне ник чему, но войдя в дом, и речи не могло быть о наказании. Мама ходила из стороны в сторону, едва не плакала, отец сидел возле лестницы на коленях. Я вспомнил, что Бертольд после прогулки побежал именно туда. Не зря меня настораживала его вялость. Я побежал прямиком к лестнице, присев рядом с отцом. Мой любимец лежал, словно пребывая ни здесь. Словно и неживой вовсе. Рядом стояла капельница с проведённой трубочкой к его массивной лапе. Я был так растерян. Я не знал как себя вести.
- Он подхватил чумку. Если через три часа оклемается, повезем его к ветеринару. – Отозвался отец. Мне стоило только надеяться, что мой мальчик справится, иначе я не представляю дальнейшую жизнь без него. Мы с ним столько пережили. Я уверен, он сильный. Он выживет.
Тихое касание к моему плечу заставило вздрогнуть, а после успокоиться. Глаза Билла действовали на меня безотказно. Он искренне сочувствовал и переживал вместе со мной. Он поддерживал, как мог, но молча и я принимал такую поддержку. Казалось, в этой ситуации слова не нужны были. Билл заставил поверить меня в более приятные вещи и думать, что все будет хорошо.
Глава 14
Pov Bill
После случившейся трагедии, мы с родителями сидели на кухне, и пили ароматный чай с мятой, который приятным теплом разливался по всему телу и слегка успокаивал. Тома давно отправили спать, перед этим накачав парня успокоительным. Бертольд – его преданный и любимый друг. Наверное, он переживал за него больше всех, а посему после 10 минут видения четвероногого друга не в самом лучшем состоянии, Томаса начало трясти, как при лихорадке. Слава Господу, он заснул.
Спустившись вниз всем скопом, нам самим необходимо было чуть-чуть успокоиться. Ведь паниковать было неразумно. Особое спокойствие среди нас проявил папа. Он стойко держался, в отличие от нас с Симоной. Мама постоянно смотрела в проем и ждала любых признаков от любимой в семье собаки. Я пытался быть спокойным, но сам выдавал себя тем, что не знал, куда деть руки и за что зацепить свой взгляд. Ожидание так напрягало…
