- А что тут непонятного? Как всегда, чтобы не было много запар, Билла приписали в левое русло и закрыли дело, дабы не мучится с восстановлением личности, а судя по его снам, родителям было наср*ть на него, вот такой кисель и выходит в итоге, - заключил я свое повествование. – Что-то здесь тоже не то. Не те люди, не те события. По сути, я знаю то, что ничего не знаю. В подозреваемых у меня все еще тот странный мужик из леса и, как сбор, вдобавок, старое фото мамы Билла и кулон-четвертинка, что я стырил сегодня ночью, когда мелкий заснул. Чертовщина какая-то, как мне узнать, как эти вещи работают? Есть, конечно, запасной вариант, это поторапливать Клауса с документами в недрах детдома. Наверняка, у них что-нибудь полезное завалялось…
- Так что же ты медлишь? Срочно нужно подначивать этого Клауса, пока Билл ненароком все не вспомнил, ему будет больнее все это перенести, ты же знаешь.
- Знаю, поэтому я рядом и помогаю ему, чем могу, - огрызнулся я.
- На данный момент, это все, чем я могу тебе помочь, Том. – Вин посмотрел на меня.
- Да, я знаю, и это, должен сказать, не малая заслуга. – Я начал вставать с табурета и потихоньку выдвигаться на выход.
- Так что, если что еще смогу надыбать, я тебе тут же позвоню, имей в виду.
- Да, спасибо, Вин. Я буду ждать и, если что понадобится, то я всегда помогу и тебе, имей в виду…
- Помогай братцу, герой, - усмешка. – А мне и самому хорошо.
На душе теперь было не спокойно и все из-за такой странной истории. Если те люди – не родители Билла, то кто тогда? А фотография его мамы так не сочеталась с той Шарлоттой Катце, что лишний раз подтверждалось, что мы явно обратились не по адресу. Стоит обратно наведаться к тому отшельнику с ружьем, как бы на этот раз я действительно не огреб…
- Черт! – выругался я, когда мы с другом шли обратно через парк. Тот самый, в котором я любил иногда попинать сухие листья старого клена. А теперь тут даже и листьев нет, здесь все говорит о предстоящей зиме и грядущем Рождестве. Еще вчера мы будто застряли на тех осенних посиделках, где Билл был главным лицом, а теперь миновало шестое декабря…
- Что такое? – обратил на меня внимание друг.
- У Билла День Рождения через девять дней, а я даже не готов, и подарок мой не готов…совсем замотался с этими поисками и учебой. Отец рвет и мечет, снова шантажирует меня машиной, но его приостанавливает только одно – у нас замечательные отношения с братом и он постоянно меня выгораживает перед ним. Я хотел бы подарить ему что-нибудь теплое от себя, в знак уважения и заботы что ли…
Нильс криво улыбнулся, а я уже пожалел, вспомнив, какие они с Патрицио шопоголики.
- Если ты помнишь, тут не далеко есть торговый центр, никаких возражений, понял, индюк упрямый?
- Вот ты опять, индюки упрямыми не бывают… - помотал я головой, смеясь, и пошел за другом.
- Хочешь я докажу тебе обратное?
- Нет, Нильс, хватит с меня рассуждений на сегодня, пошли за подарком…
И так целый день. Мой дорожайший друг таскал меня по непонятным бутикам с расфуфыренной одеждой и парфюмерией, дошло еще до часов и аксессуаров, на что получил возражение, что мал еще Билл для таких подарков, на что Нильс повел меня к отделу с фильмами и компьютерными играми.
- Нильс, думаешь, Билл настолько легкомысленный?
- Ну, подари ему тогда книгу, что парится-то?
- Я хочу, чтобы этот подарок выражал…
- Твою заботу и любовь, ты задолбал уже этой фразой, честное слово, ты хуже моей матери, когда та покупала всякую дребедень на День Валентина, в последний момент выцепила какую-то статуэтку с мишками и сердечком на распродаже, подарила папе, и что с того? Целый год стоит, пылится на камине, и плевать отец на нее хотел.
- Билл бы не наплевал, он слишком трепетно относится к таким вещам…
- А что это ты так печешься? Вроде братья, а кудахтаешь над выбором подарка так, будто хочешь угадить возлюбленному, Каулитц, неужели ты в наши ряды подался? Я отмечу этот день красным маркером в календаре! – Нильс посмотрел на меня, поиграв бровями.
- Не дождешься, индюк сопливый, слишком огромная честь для твоей голубой задницы!
- А вот задницу ты мою не трогай, она, между прочим, очень чувствительна к таким высказываниям.
- На толстые колы она чувствительна, что ты тут распоясался? Давай глаза навостри и ищи, а лучше думай, что подарить, раз ты меня сюда затащил!
- Да я уже все тут перерыл, но тебе же не нравится, тебе с любо-о-овью подавай, - последние слова он пропел более занудно. Я готов харкаться ядом и купить любую безделушку, лишь бы поскорее уйти, но я-то помню, для кого будет эта вещь, и меня эта мысль «подогревает».
- Не романтичный ты, Нильс. Между прочим, это была твоя идея – затащить меня в этот…этот… этот ужасный гламурный мир высоких каблуков и, мать твою, жуткими блестяшками. У меня уже в глазах скоро калейдоскоп переливаться будет!
