- Спокойной ночи, Билл, - улыбаюсь и проникаю вовнутрь комнаты. Бросаю взгляд на часы. Двадцать минут восьмого, вот это я герой!
Глава 24.
Pov Bill
И чего так все шумят с утра пораньше? Обычно такого никогда не было, да и в чем, собственно, подвох?
А за окном рассвет окрасился в нежно-розовые оттенки, переходящие в красную зарю, что ближе к горизонту, значит, что сегодня похолодело на еще один градус. На выходных мы собирались наряжать участок на Рождество. Мама уже купила различные гирлянды на крышу и рождественский венок на дверь. Дело за малым: притащить и нарядить елку и, пожалуй,украсить дом, комнаты. В гостиной стоит камин, которым, казалось, не пользовались вовсе, а стоит для красоты. Но мы с Томом договорились найти у себя в шкафу по одному нелепому носку и повесить – тем самым разнообразить скучный интерьер.
Внизу велась бурная деятельность, а я, прислушиваясь, спускался вниз по лестнице. Со стороны чувствовал себя шпионом, ведь мама ораторствовала чуть ли не шепотом, поэтому приходилось идти на мысочках, чтобы понять весь сыр-бор.
- Сейчас Билл проснется, поторапливайся, Гордон! Том, ты тут что с шарами за мной ходишь? Подержи лучше табуретку!
- Так мне шарики тебе подавать или табуретку держать?
- Не умничай!
- А ну успокоились! – шикнул отец шепотом. – А то правда проснется сейчас от ваших тут перепалок.
- Пап, не злись, сейчас все повесим…
- А с тебя новые стаканы, как можно было все разбить? – негодовал все тот же самый добрый отец.
- Ну, прости, это у меня одного руки в заднице.
- Есть в кого
- Не поняла? – вмешалась мама.
- Ничего, дорогая…
Я захотел оставаться незаметным, потому как понял, что заставило моих домашних подняться в столь раннюю пору и развесить шарики по всему дому. Сегодня мой День Рождения! Мой первый День Рождения с моей настоящей семьей. На душе стало тепло и тянуло улыбаться от одной мысли, что все это ради меня. Ведь раньше я не мог удостоиться такого. Почти семь лет в приюте я просыпался каждое пятнадцатое декабря под шум моих друзей, что прибегали в корпус поздравить меня. Было приятно, но это другое. Это дружеское. А когда ты живешь в семье, с мамой, папой…братом, здесь совсем другое отношение. Понимание того, что эти люди, которые за такой, казалось бы, маленький срок стали для тебя чем-то большим, чем просто прохожие с улицы. Ты чувствуешь их заботу и беспокойство о тебе даже на расстоянии. Ты понимаешь, что без них пропадешь, ведь они нужны тебе. Тебе нужно их внимание… Ты принимаешь это, ты купаешься в любви и щедро награждаешь их тем же. И тогда ты находишь, что ты больше не одинок. Вы не ходите поодиночке. Вы одно целое – одна семья.
- Ну, все, с шариками закончили, Том, поправь рубашку, что ты как капуста?
- Я вообще не понимаю, зачем ты уговорила меня, ее надеть? – возмущался брат. Мне бы подсмотреть одним глазком, что там происходит, потому как человеческая любопытность, что была мне присуще, вылезала на поверхность из моего нутра и не давала покоя. Я притаился под лестницей, но забыл, что это место Бертольда. Лохматый паршивец быстро заподозрил меня и начал ластиться, лезть своим слюнявым носом и издавать недовольные звуки, что пытаюсь отмахнуться или же как-то успокоить непутевое животное. Всему виной был его пушистый хвост. Питомец думал, что зазываю играть его, поэтому его лохматое помело витало в воздухе, гоняя пыль. Я думал, легче панду заставить работать, чем успокоить разыгравшегося лабрадора. А между тем, перепалка мамы и Тома только нарастала. Интересно, мама всегда так нервничает перед чем-нибудь ответственным?
- Я не уговорила тебя надеть, а попросила. В рубашках тебе гораздо лучше, чем в твоих вечно растянутых футболках и не пойми каких толстовках, в которых наверняка душно.
- Мне нормально.
- Ну, неужели тебе самому не хочется быть сегодня аккуратным и прилежным мальчиком?
- Мам, ну мне же не семь лет, - послышался смешок. Ситуация разряжена.
- Это точно, - задорным голосом сказала мама. – Но ты у меня такой красивый в этой рубашке!
- Ма-а-ма, - могу предположить, что Том покраснел. Он всегда ведет себя смущенно на такие высказывания. Дурень, вовсе не понимает, что мама не врет. –Берт, ты чего там творишь? Бертольд?
Шаги в нашу сторону, ну вот. Неудобно, что я веду себя как шпион, но чем быстрее я покажусь, тем быстрее смогу увидеть Тома в рубашке.
- Давно тут сидишь? – обратился ко мне брат, улыбаясь. Не знаю, как так получилось, но пса он угомонил и сел ко мне на подстилку, приручив того под бок. Бертольд ведется на такие штуки, только за ухом чеши!
- Не хотел нарушать идиллию, я слышал, как вы пререкались, это так забавно, по-семейному, - я улыбнулся, погладив пса. – Рубашка и впрямь тебе идет.
Светло-синяя рубашка и неизменно широкие джинсы красовались на Томовом теле. Этот элемент гардероба красил его как никогда.
- Не лучше, чем тебе. Мама млеет от мужчин в рубашках, не признает того, что мы носим, поэтому приходится радовать. – Теплая улыбка тронула пухлые губы и я, кажется, завис. – С Днем Рождения, кстати.
