- Это конец, да? - осторожно проговорил Нильс, когда мы выходили из моего дома. Там, внутри, сейчас происходила встреча моих родителей и Билла с Дерриком Гарцленгом. Честно говоря, я чувствовал себя легко и непринужденно. В голове больше не было мыслей, от которых она начала бы безбожно болеть. Меня ничего не волновало. И, казалось, что воздух ранней весны стал восприниматься мной значительно легче. Я закурил, делясь сигаретой со своим другом.
- Не знаю, Нильс. Это ведь не от меня зависит.
- А Билл?
- А что - Билл? После того, как я показал ему фотографии, новые картинки начали всплывать в памяти со скоростью ветра.Да я и не не рвался с ним разговаривать после этого. Лишь вчера он заявил мне, что я хочу от него избавиться, поэтому воспользовался им, чтобы быстрее разгадать загадку его таинственного прошлого и выкинуть из дома. Я не стал говорить что-то поперек, только потому, что не хотел совсем все испортить. Пускай думает, как знает. - У Нильса округлились глаза, и это не скрылось от меня. Я обреченно ухмыльнулся, стряхивая пепел. - Не делай такое лицо, друг. Я давал поводы ему об этом думать, а тот случай в машине все подорвал. Неприменно, Биллу теперь вряд ли захочется жить в этом доме, поэтому он примет сторону Гарцленга и по окончанию суда, уедет к нему - где ему самое место. Возможно, так будет лучше и не так тяжко будет его забыть.
Затянулась пауза. Мы дошли почти до городского парка, как Нильс внезапно возмутился. Я скуривал уже третью сигарету.
- Да вы оба просто идиоты! - взмахнул он руками. - Знаешь что делает Патрицио в такие минуты? Он либо говорит, чтобы я немедленно перестал себя вести как идиот, либо сажает меня напротив и проводит психологический сеанс с глазу на глаз, не забывая при этом дать мне пару раз по башке.
- Хочешь сказать, мне стоит обратиться к Патрицио? - перевел я тему на шутливый лад.
- Нет, я думаю, что тебе нужно поговорить с Биллом. Если все обернется так, как ты и говоришь, было бы не красиво расставаться с ним никем.
- Я бы вообще не хотел, чтобы он куда-то уезжал.
От меня так же не утаился его пристальный взгляд, от которого стало неудобно:
- Что?
- Том, ты что..."того"?
- Так заметно? - я потупил взгляд на друга. Почему ему нужно было поинтересоваться именно сейчас? Почему он вообще лезет в душу и нагнетает на меня волнение, от которого я пытался убежать? Пытался обойти его стороной, чтобы оно не трогало. Не желание признать свою странную позицию, а ведь поздно оборачиваться назад. Яму под себя я начал копать гораздо раньше...
- Я думал, ты по девочкам. - У друга ошалелый взгляд. - Я же прикалывался просто, чувак.
Он присвистнул, находясь в странном состоянии. С одной стороны он ошарашен. Ведь его лучший друг, натурал всех натуралов, внезапно начал заглядываться на мужской зад. И только один. А точнее, вообще на человека, который не принадлежал к слабому полу, но у него здорово получалось его имитировать. А все остальные были просто одинаково друг на друга похожие люди, ничем не привлекательные для него. На которых он смотреть не мог. У него было личное солнце. И его имя Билл. С другой стороны - Нильс ликовал. Наконец-то его друг приобщился к их скромному отряду. Ведь он так долго пытался добиться у него расположения и вот, настал тот момент, когда я смог его понять, и ту странную тягу к идентичному полу. Но неужели они с Биллом так тщательно скрывали свои странные отношения, что заинтересованность друг другом Нильс заметил только сейчас?
- По девочкам, - кивнул я. - Но Билл - это совершенно другое. Сравнивать его с остальными будет кощунством.
- Когда в тебе совесть проснулась, Каулитц? Ты прям как трепетная клумба из слезливых мелодрам, хоть фартуком сопли подтирай.
- Нильс, ты как обычно не то время для шуток выбрал
- Прости, чувак, мне нужно просто все переварить, - уже спокойно объяснился тот и замолк.
Мы обошли настигнутый ранее парк, обогнули пару районов и местную заправку с магазинами, и двинулись обратно - к дому. Все это время мы шли молча и приводили мозги в порядок. Мне нужно было развеяться после "душещипательного" разговора с другом и был ему очень благодарен, что тот больше не раскрывал своего рта. Он просто шел рядом и этого хватало, чтобы не чувствовать себя одиноким, а дальше мы распрощались у его дома, и я пошел к своему, в гордом одиночестве.Взбушевавшееся сознание рисовало сцены предстоящего прихода домой. Я прокручивал их десятки раз, и каждая не была похожа на предыдущую. Но ледяной холод с каждой такой сценой скользкой змеей проходился вдоль позвоночника, вызывая мурашки. Мне было страшно возвращаться и услышать нечто страшное, с чем я точно не хочу мириться.
