Я достал рабочий фонарик и осторожно двинулся в гостиную. Луч света выхватил худую женскую фигуру в отороченном мехом и перьями пеньюаре, она лежала на полу, скрючившись подобно дохлому воробышку. Я пощупал пульс, рука была совершенно холодная. Посветив еще, неподалеку я обнаружил тело Спенли-Эвертона. В отличие от сестры он лежал ровно на спине, вытянув руки вдоль тела. Что-то неладное было с его глазами. В свете фонарика они отражались синими сполохами. Приглядевшись, я понял, что это не собственные глаза Хьюго Спенли-Эвертона. Они были закрыты, а на веках лежали крупные сапфировые серьги, которые я вчера утром видел в ушах его сестры.
– Вызывайте полицию, – сказал я Шимански, вернувшись в коридор. – Здесь произошло двойное убийство.
– Что, как? Хьюго? Лайла? – Доббинз схватился за сердце и начал медленно сползать по стене.
– И еще вызовите доктора, – добавил я, глядя на сереющее лицо старика.
Шимански, кажется, был совершенно парализован. Потом он с ненавистью взглянул на меня. Я понимал причину его гнева. Еще бы, по сравнению с алкоголиком Мактирни я оказался настоящей катастрофой. Всего три дня работы, и вот уже в отеле три трупа, а на подходе, кажется, и четвертый.
– Вы можете позвонить из моего номера, – слабым голосом прошелестел Доббинз, вынимая из жилетного кармана ключ.
Шимански кивнул, и я зашел в 501-й номер, включил свет и направился к телефону, чтобы набрать номер участка. Управляющий последовал за мной, дождался, пока я завершу разговор, потом взял трубку и стал звонить местному доктору, обслуживающему постояльцев гостиницы. Я тем временем осмотрелся. Жилище Доббинза, насколько я мог судить, было самым обжитым и богато обставленным. Почти вся стандартная гостиничная мебель была заменена на гарнитур мореного дуба, широкий кожаный диван и кресла с витыми ножками и высокими подголовниками. Одна из стен была почти целиком занята стеллажом с книгами в качественных кожаных переплетах. Пол был застелен мягким иранским ковром, казавшимся настоящим. Стены украшали гравюры прошлого века. Именно так должен жить успешный одинокий финансист на покое.
Вместе с управляющим мы помогли Доббинзу зайти в свой номер и добраться до дивана. Вскоре над ним уже хлопотал врач, видимо, привыкший к частым вызовам к престарелым постояльцам.
– Ничего страшного, – сказал он через несколько минут выходя в коридор. – Сердце в порядке, просто сильное нервное потрясение. Я дал мистеру Доббинзу успокоительное и настоятельно прошу не беспокоить моего пациента как минимум до завтрашнего утра, – с вызовом добавил доктор, обращаясь к прибывшим полицейским.
– Скажи, тебе чем-то насолил «Гарнет»? – спросил Вэл, проникновенно заглядывая мне в глаза. – Или это персональная месть мне? Я хотел сегодня лечь пораньше перед завтрашним дежурством, но мне звонит капитан участка, вытаскивает из постели и снова гонит в «Гарнет» теперь на двойное убийство. И кто же обнаружил трупы? Пока что именно ты выглядишь самым подозрительным субъектом в данном деле, согласись.
– Какова причина смерти?
– Судебный эксперт выясняет, но похоже на отравление. Судя по позе мисс Спенли-Эвертон, перед смертью у нее были спазмы, а на губах выступила пена. Поза ее брата отличается, хотя следы пены на губах тоже присутствуют. Так что вывод один.
– Кто-то положил его ровно после смерти и еще прижал его веки серьгами сестры. Кстати, это не могла быть сама мисс Карлайл? Она убила брата, придала ему странную позу, а потом отравилась сама.
– Вполне возможно. Надо провести токсикологический анализ и обследовать номер на предмет отпечатков. Ты, надеюсь, ничего не трогал?
– Нет. Я только посветил фонариком и пощупал пульс у женщины.
– И номер был заперт, когда вы пришли?
– Да, нам пришлось воспользоваться ключом управляющего.
– Это подтверждает версию убийства-самоубийства. Либо…
– Убийца мог уйти через крышу. У номера Спенли-Эвертонов есть собственный выход на крышу, а оттуда ведет лестница в общий коридор.
Мы подошли к двери лестницы. Она была закрыта на ключ, как и час назад, когда я совершал обход.
– Он мог воспользоваться одним из соседних номеров, – предположил я. – Хотя дверь комнат Доббинза тоже была заперта.
– Мистер и миссис Альварес, – обратился Вэл к парочке, все еще жавшейся в своем углу коридора. – Где вы были сегодня вечером с восьми до десяти?
– У себя, – мрачно выдавил Джо. – Я пришел с работы, мы заказали ужин в номер и решили устроить себе тихий вечер перед телевизором. Мы ничего не видели и не слышали, пока вот этот не начал молотить в дверь английских стариков.
– Вы выходили на крышу?
– В такую погоду? Да ни за что. Гленни иногда загорает там до обеда, но сейчас почти целый день льет дождь.
– И сегодня вы не поднимались на крышу, ни днем, ни вечером. Наверное, глупо у вас спрашивать, мог ли кто-то пройти через ваш номер без вашего ведома?
Джо вопросительно посмотрел на жену.
