– И в обоих стаканах, и в бутылке. Можно высчитать точное содержание токсина в хересе. Когда я говорил о двух микрограммах, я имел в виду непосредственное попадание яда в кровоток через порез или язву на коже или слизистой. В случае проникновения через желудок, нужно немного больше вещества. Второму джентльмену повезло, он успел только пригубить, но все равно любая доза батрахотоксина – это на волосок от смерти. А мой клиент сделал два хороших глотка, этот херес даже еще частично остался в желудке. Кстати, у него была язва, что усилило действие яда.
Колледж Роббена располагался на северо-востоке от Лос-Анджелеса в предгорьях холмов Сан-Рафаэль, недалеко от Пасадены. Живописный вид на горный хребет когда-то снискал этому месту славу Калифорнийской Швейцарии. Колледж занимал территорию не менее ста акров20, а университетский городок представлял собой живописный ансамбль домиков в псевдотюдоровском стиле, построенный приблизительно в начале века. В целом место производило очень приятное впечатление, усиленное ровными гравийными дорожками и тщательно постриженными, хотя и слегка пожухшими лужайками.
Из-за начала каникул парк казался совершенно пустынным, но я примерно представлял себе уровень этого колледжа: не блестящий, но основательный, рассчитанный на небольшое число преимущественно состоятельных студентов, которым учеба здесь дает гарантированный старт в заведения Лиги Плюща.
Маркус встретил меня на скамейке около центрального здания, и мы отправились обедать в такой же уютный и почти пустой ресторанчик.
– Убийства в «Гарнете»? Так ты с этим связан? – спросил он, когда мы закончили с вежливыми формальностями.
– Не знал, что ты интересуешься криминальной хроникой.
– Но это дело во всех газетах. Я так понимаю, что журналистов попросили не делиться особенно кровавыми подробностями, но даже из тех скудных репортажей понятно, что четыре убийства подряд в одном и том же респектабельном отеле – это местная сенсация.
– Правда на этот раз тут нет никаких литературных зацепок. Ни загадочных стихов, ни книг, брошенных на месте преступления. Хотя мне периодически мерещится кто-то похожий на вампира в ночи, но скорее всего это потому, что я читаю «Дракулу» Стокера во время работы. Вот, подумал, не стоит ли перечитать «Дориана Грея».
– Как странно, что ты заговорил именно об Уайльде. Меня что-то зацепило в газетах, но ты можешь сообщить мне некоторое подробности. Это правда, что первую жертву пронзили ножом в сердце, а на теле оставили белую розу?
– Правда.
– А где именно оставили розу? Просто бросили или как-то… особо положили?
Впервые я видел, чтобы Ван Ренн заинтересовался подробностями преступления, и не мог прийти в себя от изумления.
– Бутон розы положили под пиджак покойному, прямо на место ранения. Кстати, роза была из букета, который специально для себя заказывал управляющий «Гарнета».
– Это несущественно, – махнул рукой Маркус. – Значит, роза пропиталась кровью из раны.
Мне оставалось только еще более изумиться.
– А второе убийство. Брат и сестра.
– На самом деле они не брат и сестра…
– Не важно, – нетерпеливо перебил Маркус. – Их отравили, правда? Но я читал что-то о драгоценностях, оставленных на месте преступления.
– Верно. Карлайл Спенли-Эвертон просто лежала скрючившись на полу. А ее… брат лежал ровно на спине, а на его глаза были положены серьги сестры.
– Какие серьги?
– Такие крупные камни грушевидной формы. Кажется, сапфиры. Эксперт сказал, что они были настоящими. Не удивительно, ведь это были драгоценности ее семьи.
– Понятно. Ты сказал «скрючившись». Что ты имел в виду? Как она была одета?
– Ну она лежала на боку в позе эмбриона. Вначале я даже решил, что она спит, пока не увидел брата. Одета была обычно, в домашний пеньюар, я его уже на ней видел. Воротник и рукава были оторочены мехом, а на лацканах было что-то вроде перьев.
– Перья. Очень интересно. Теперь становится понятнее.
– Ты можешь пояснить, что это все значит?
– Секундочку. Это просто смутная догадка. Ну а последнее убийство, какого-то старого русского генерала. Его тоже отравили?
– Да, но совсем другим ядом. Я недавно разговаривал с судебным патологоанатомом. Он подозревает какой-то лягушачий токсин, от которого мгновенно останавливается сердце.
– То есть он умер буквально от разрыва сердца?
– Док примерно так и сказал.
– Поразительно.
Маркус надолго замолчал.
– Что поразительно?
– Сцена первого убийства мне показалась знакомой, но чтобы сразу три смерти… Это немыслимо. И в сочетании с названием отеля… Если я прав, то действует какой-то совершенно извращенный ум. Ты читал сказки Оскара Уайльда?
– Что? Я даже не знал, что он писал сказки.
– Еще как писал. Выпустил два сборника в конце прошлого века. «Счастливый принц» и «Гранатовый домик». Он посвятил их своим детям.
– То есть настоящие детские сказки? Как какая-нибудь Беатрикс Поттер21?
