Я принялся за привычный обход, затем спустился в ресторан, где с большим удивлением обнаружил целую компанию жильцов. Помимо уже знакомых мне Финчера и миссис Каррузерз, за столом сидело еще несколько старичков и старух и даже один благообразный джентльмен с попугаем на плече.
Финчер при моем появлении передернулся, некоторые постояльцы тоже вздрогнули, только миссис Каррузерс даже бровью не повела, продолжая пропускать свою зеленую жижу через все три подбородка.
– Добрый вечер, Стин, – Финчер последовательно представил меня всем гостям. – Мы тут решили собраться и почтить память генерала Аксакова. Все-таки он столько лет был с нами. Ну и Спенли-Эвертонов тоже. И наверное Парсонса. В последние дни наши ряды заметно поредели.
– Зато я слышал хорошие новости о мистере Доббинзе. Его жизнь вне опасности.
– Да, радостно слышать. Полиция забрала на всякий случай все запасы хереса из бара. Теперь я снова пью старый добрый бурбон, – нервно сказал Финчер.
– Вы не думаете, что нам грозит опасность? – беспокойно спросила дама, представленная мне как мисс Касл. – Вдруг этот маньяк убивает постояльцев «Гарнета» одного за другим?
– Чушь, милая, – добродушно произнесла миссис Каррузерс. – А даже если и так, пусть только попробует сунуться к нам с Реджи. На прошлой неделе он так укусил официанта за лодыжку, что тот неделю хромал.
Я заметил, что бармен Тони бросил на старуху недобрый взгляд.
– Люди умирают, – нравоучительно произнесла миссис Каррузерс. – Кто мог ожидать, что Господь заберет к себе мистера Каррузерса таким молодым. И сколько я здесь живу, тут постоянно умирают люди. Но несколько смертей подряд – и все сразу стали паниковать. Парсонса наверняка зарезал кто-то из его подельников по темной стороне жизни. Англичане были не в себе. А бедный генерал давно напрашивался на сердечный приступ с таким образом жизни. Я, кстати, помню его намного более гибким и молодым человеком, когда он только переехал в «Гарнет». Его мать умерла, оставив ему небольшую ренту, поэтому Пол смог бросить работу конторщика, которая приносила ему гроши. Я, кстати, не думаю, что он был генералом, даже не уверенна, что он служил в русской армии. И уж мать его превратилась в княгиню на моей памяти. Наверняка она была в России обычной торговкой.
– У вас злой язык, Гортензия, – высоким голосом обратилась к ней высокая и сухая, как жердь, мадам Пушкевич. – Павел Аксаков был прекрасно воспитанным офицером, и мы вспоминали многих общих знакомых при дворе Императора.
Миссис Каррузерс только фыркнула.
Большая часть компании заявила, что уже поздно, и им пора расходиться.
– А где мистер Шимански? – спросил я.
– Сегодня вечером мы его не видели. Конечно, мы приглашали его присоединиться к нашему небольшому сборищу, но он отказался, сославшись на занятость. К тому же, как известно, наш управляющий не пьет.
Финчер проводил меня до лобби.
– Вы не могли бы ко мне зайти, мистер Стин, – спросил он вполголоса. – Номер 307. Постучите три раза. Только не идите прямо сейчас, лучше через полчаса, когда все точно разойдутся по своим комнатам. Мне надо вам рассказать нечто важное.
Заинтригованный этим таинственным предложением, я пошел в административные помещения проверить, заперты ли двери. К моему удивлению, кабинет управляющего тоже был закрыт на замок. Насколько мне было известно, он всегда оставался на месте до закрытия бара и кухни, чтобы убедиться, что весь персонал ушел домой, а последние гости успешно добрались до своих номеров.
С худшими предчувствиями я поднялся на первый этаж и постучался в номер Шимански. Мне никто не ответил. Я постучал громче, мечтая оказаться в каком-то другом месте. Наконец я услышал за дверью возню и ворчание.
– Кого там принесло на ночь глядя? – раздался из-за двери хриплый голос.
– Сэр, с вами все в порядке?
– А это вы, Стин. Пришли убедиться, что я не превратился в очередной тттрупп.
Дверь открылась и я увидел, что Теодор Шимански был в стельку пьян.
Управляющий вернулся в гостиную, элегантно рикошетя от всех стен и рухнул в кресло.
– Чччерт знает что, Стин. Я не пил семь лет. Семь! Кккапли в рот не брал.
Он нащупал бутылку виски попытался налить мимо стакана, потом убедился, что она пустая, и отшвырнул бутылку в угол.
– Сссвинство.
– Давайте я заварю вам кофе. Или попрошу, чтобы прислали из бара, пока он не закрылся.
– Идите к ччерту, Стин. Это все ваша вина. Все катится к чччертям. Жильцы умирают или сссъежают. Кто захочет жить в отеле с ттрупами? Меня из-за вас уволят.
Шимански закрыл лицо руками и откинулся на диване.
