Мне удалось унести ноги из театра «Плезанс» всего лишь с шестью проспектами в кармане, но теперь, приближаясь к Ройял-Майл[65], я увидел их.
Распространителей рекламы. Они были всюду. Словно огромная стая свирепых волков.
Я уж и забыл, каким бывает Эдинбург. На один месяц весь мир стекается в этот город, где в это время проводится крупнейший на планете фестиваль искусств. Здесь идут тысячи спектаклей, и каждый показывают более двадцати пяти раз. Нужно продать огромное количество билетов. И их пытаются продать огромное количество распространителей рекламных листков.
В воздухе витало безумие. Куда ни кинь взгляд, на целые мили вокруг одни только распространители... распространители с рекламными листками. Некоторые выряжены под собак, другие — под балерин, один изображал гигантское смеющееся яблоко. Они надвигались на меня со всех сторон. Я испытывал такой же ужас, как в Лондоне, когда видел членов благотворительных организаций в нагрудниках, но эти распространители, напирая на тебя, даже не удосуживались придумать какой-нибудь благовидный предлог вроде «Это ради детей. Простите, я имею в виду комиссионное вознаграждение».
Опустив голову, я быстро шагал по Ройял-Майл, хватал каждый листок, который мне предлагали, распихивал их по карманам, наблюдая, как свободное время, которое у меня могло бы быть в Эдинбурге, растворяется буквально на глазах. Я также начал сознавать, что если хочу пережить этот фестиваль, то должен быть очень и очень осторожным, — тщательно разрабатывать свои маршруты на то или иное время дня. Иначе я стану первым человеком, которого раздавили насмерть тысячи рекламных листков. Я решил, что мне нужно сесть со своим дневником и придумать, как посмотреть по возможности больше спектаклей, разрекламированных в тех проспектах, что у меня есть. А потом придумать, как бы мне не набрать новых рекламных листков. И как объяснить людям из Би-би-си, чем я руководствовался в выборе спектаклей, которые ходил смотреть? За это они мне платят?
Наконец я добрался до ресторана «Темптинг Татти», где поел запеченный картофель с сыром. А потом пошел смотреть спектакль о светлой стороне насилия.
Было поздно. В баре Общественного центра я делился впечатлениями с Томом.
— Ну как? Что посмотрел?
Я сделал глубокий вдох.
— Неприятную пьесу о предательстве и смерти, яркий спектакль о поисках собственного «я» в мире безликости с одним-единственным персонажем — женщиной, клоунаду и ночное шоу оригинального жанра, поставленное неким неумелым голландцем. А ты?
Том прикинул в голове.
— Росса Ноубла[66].
Я довольно быстро составил свой план работы в Эдинбурге и был вполне доволен собой. Я заметил, что в газете «Скотсмен» ежедневно печатается рубрика «Пять спектаклей, рекомендуемых для просмотра». Это, решил я, и будет моя система. Буду смотреть то, что рекомендовано, если позволит расписание, и одновременно посещать спектакли, представленные в проспектах, которые я набрал. Я также разработал новую систему защиты от засилья распространителей рекламных листков. Конечно, это не совсем в духе Согласного, но я не нанимался по 18 часов в день сидеть в крошечных темных залах, наблюдая, как американские студенты инсценируют Шекспира в стиле «бхангра»[67]. Так что за систему я придумал? Я купил пару дешевых черных наушников фирмы «Аргос» и постоянно носил их в кармане, решив, что, при виде распространителей, сразу буду их надевать, и те поймут, что лезть ко мне бесполезно, ибо я погружен в мир громкой непроницаемой музыки. Система «ниппель», думал я, не подведет.
Увы, подвела.
— Что сегодня смотрел? — поинтересовался Том вечером следующего дня, когда мы опять встретились в баре Общественного центра.
— Пьесу о голоде, полуторачасовой монолог о пенсионной книжке, выступление канадской танцевальной труппы, которая, по-моему, вышла на сцену с перепоя, выступление одного мужика, который просто сидел и говорил, что мы должны размышлять, «Оксфорд-ревю»[68] и каких-то ребят из Невады, исполнявших пьесу Шекспира в стиле «бхангра».
Я очень устал, и вид у меня был утомленный.
— А ты?
Том показал мне билет.
— Адама Хиллза[69].
О.
— Как насчет завтра, Дэнни? Наметил что-нибудь?
— Да, — с трудом произнес я. — И билеты купил. На семь спектаклей. Пять из тех, что рекомендует «Скотсмен». Первый в десять.
— Семь спектаклей, — изумленно выдохнул Том. — Ничего себе.
— А у тебя какие планы? — спросил я.
— Даже не знаю, — отвечал он. — Думал, может, передохну.
