Я чувствовал себя трусом, но помимо стыда за собственное малодушие я испытывал еще... как бы поточнее выразиться... гадливость. Увы, «крутой» парень — это не про меня. Я оплатил поездку в Великобританию девушке, которую едва знал. Теперь она будет думать, что я либо безмозглый богатенький транжира, либо невероятно ленивый поклонник — из тех, кто говорит объекту своего внимания: «Хм, послушай, я сейчас немного занят. Может, на этот раз ты сама ко мне придешь?»
Нелепая ситуация.
Но факт остается фактом... это ее проблема.
А мне лучше забыть про все это.
Я уже в Эдинбурге, еду в черном такси в гостиницу и, по крайней мере, на какое-то время могу сделать вид, что все мои неприятности остались позади. Здесь нет Иана, следящего за каждым моим шагом; нет Ханны и Себа, на которых можно случайно натолкнуться; нет Уэга, конфликтующего со мной из-за стрижки; нет Элиаса и Пита, утверждающих, что Христа видели во дворце Пилау, чтоб ему пусто было; нет Провокатора — как бы не сглазить, — дышащего мне в затылок. В отсутствие всех этих людей я могу применять свою тактику согласия так, как это делал вначале. Могу заново начать свой эксперимент с «да» в совершенно другом городе.
— Дэнни! Садись, приятель!
Вместе с Томом мы находились во дворике театра «Плезанс». Вокруг стоял гул. Шли первые дни фестиваля, нас окружали театралы, журналисты, любители комедии, актеры, художники и — главным образом — пьяные. Погода несколько улучшилась, стало теплее.
— В общем, план такой. Ищем следующее поколение эстрадников. Ясно, да? Но те, кто уже на виду, нам не нужны. Подбираем людей, с которыми можно работать. Из которых можно что-то слепить. Посмотри, сколько сможешь. Ищи... чудное.
— Чудное? Ладно.
— Походи по представлениям, которые обычно ты не стал бы смотреть. Шоу, которые другие телекомпании игнорируют. Мы хотим найти таланты в глухих местечках, а потом попробовать что-то из них слепить. У тебя есть программа?
— Нет, еще не...
— Вот, держи мою... Пролистай, посмотри, что тебя заинтересует. Все, я в театр. Мой телефон у тебя есть...
— Да.
— Ладно. До встречи...
С этими словами Том удалился. Я направился к бару за пивом, потом сел, чтобы ознакомиться с программой и решить, как мне спланировать свой день. Моя миссия заключалась в том, чтобы смотреть представления. Неплохая миссия, бывает и хуже. Я живо раскрыл программу на первой попавшейся странице и пробежал глазами краткое содержание одного из спектаклей.
Пожалуй, необычный спектакль и вместе с тем очень страшный. Но нам вряд ли подойдет. Хотя, уверен, я сумею найти что-нибудь подходящее.
Я перевернул страницу.
Я решил, что лучше съем запеченный картофель.
Но только я хотел встать, кто-то шлепнул на стол передо мной рекламный листок.
— Хотите посмотреть интересное шоу?
На меня с надеждой в глазах глядела девушка с афрокосичками на голове и блестками на лице.
— Да, — ответил я.
— «Золоченые шары», пять тридцать. «Скотсмен»[64] присудил нам три звезды.
— Впечатляет, — сказал я. — Необычный спектакль?
— Про надежду, любовь, предательство, насилие и смерть.
— Ну да, обо всем понемногу, — заключил я.
— Ну... главным образом про предательство, насилие и смерть.
— Хмм. Вообще-то я ищу что-то более... легкое.
— Это очень легкий спектакль, — заверила меня девушка. — И очень смешной.
— В самом деле?
— И да... и нет.
Я глянул на часы. Пять вечера. Как раз успею поесть, подумал я. Заскочу в «Темптинг Татти» на Джеффри-стрит, а потом, сытый и довольный, отправлюсь смотреть спектакль, который буквально через несколько минут девушка охарактеризовала как воистину веселое представление. Я сложил рекламный листок, сунул его в карман и поблагодарил девушку, но только собрался встать из-за стола, как до меня, теперь уже с другой стороны, донеслись слова:
— Привет. Хотите посмотреть интересный спектакль?
О Боже.
Рекламные листки. Помилуй меня, Господи.
